Below are the 20 most recent journal entries recorded in krusenstern's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]

Saturday, May 5th, 2012
11:13 am	Обстоятельства Приехал к нам в контору румяный белобрысый швед с чемоданом – обмениваться бесценным опытом. Накануне он позвонил: - Буду у вас в десять. - Что вы, в десять у нас совещание! - ответил ему замдиректора, - Приезжайте-ка пораньше. Прямо с аэропорта и приезжайте. У нас насыщенный график. - Хорошо, - ответил швед, - Буду в девять. Как всегда отменно выспавшись, замдиректора пришел на работу к одиннадцати. Как обычно оказался первый. Совещание, как принято, началось в двенадцать. Только наивный швед обживал диванчик в холле с девяти - как обещал. - Дико извиняюсь, обстоятельства задержали, - развел перед ним руками замдиректора. Подумав, добавил, - Непредвиденные совершенно. После чего довольный ушел на обед, назначив шведу встречу на завтра. На беду мимо шел я. Озадаченный гость поймал меня за рукав и поинтересовался шепотом, что происходит. Я подумал – как бы ему объяснить? И решил начать с истории, случившейся на днях. Одна дама почтенных лет в компании трех подруг отправилась в театр. Им мучительно захотелось классики - в смысле, коньяк, драма, культурное общество. Выбрали беспроигрышный вариант – «Три сестры». В буфете нетрезвый бармен предложил дамам портвейн. - Коньяку нет, - предупредил он сразу. - Почему? – расстроились настроенные на коньяк барышни. - Так сложилось, – туманно ответил бармен, - Настоятельно рекомендую портвейн. - Потому что хороший? – заинтересовались дамы. - Потому что заканчивается, - быстро убедил их бармен. С подпорченным настроением компания покинула буфет. Дали первый звонок. Дамы вошли в зал. На их местах уже сидели незнакомые люди в приличных туалетах, ели попкорн. У захватчиков оказались пригласительные билеты. Прибежал администратор: - Господи, какое недоразумение! – закудахтал он, обращаясь к сидящим, - Простите великодушно, глупость произошла, несуразица. Приятного вам просмотра. И аппетита! А вас, - он повернулся к нашим дамам, - я сейчас посажу на свободные места. - Но у нас же билеты! - возмутились подруги, - Мы же деньги за них заплатили! Мы хотим сидеть рядом. - Не могу, - администратор схватил себя за горло, - Хоть режьте, не могу их пересадить, это важные гости. Сложно объяснить... Стечение обстоятельств... Христом богом прошу, пересядьте на свободные места. – и он сжал себе горло так, что оно хрустнуло. Пока администратор себя не прикончил, дамы согласились. Наконец, подняли пыльный занавес. На сцене стоял человек в костюме-тройке. - Уважаемая публика! – сказал он, - В связи с непредвиденным стечением обстоятельств спектакль «Три сестры» отменяется. Вместо него будет показан спектакль «Слишком женатый таксист». Приятного вам вечера. В зале пронесся шепоток: «актеры запили, точно говорю», «ну, а что, тоже люди, имеют право»… Вместо чеховских барышень уважаемую публику веселили анекдотами полуголые персонажи. Почтенным дамам, раскиданным в силу обстоятельств по разным углам зала, было грустно. Остальным, впрочем, понравилось. Некоторые даже не заметили подмены. Все это я хотел было рассказать наивному шведу, когда он поинтересовался, что за форс-мажор случился с нашей конторой сегодня. Но вовремя подумал, что это может не лучшим образом сказаться на моей стремительной карьере успешного менеджера. И ответил так: - Видите ли, жизнь наша полна форс-мажорных ситуаций, все в ней зыбко, обстоятельства быстро меняются, и ничего нельзя ни сказать, ни сделать наверняка. Так что приходите завтра в одиннадцать. (9 Comments |Comment on this)
Monday, February 20th, 2012
10:35 am	Имя Недавно в одном филиале уважаемой международной компании во время производственного совещания все сидели и напряженно молчали. Причиной этому корпоративному безмолвию стал завхоз Александр, который два месяца назад при помощи жены родил сына и все никак не мог выбрать ему имя. Ничего ему не нравилось. Коллектив решил помочь Александру. Все стали вспоминать хорошие имена. - А может быть, Егор? – очнулась от раздумий замдиректора Инна. - Не-не, - сказал завхоз Александр, - Егором моего соседа звали, а он меня в детстве бил… - Ну, тогда Алексей. - Ты че! – Александр замахал руками, - Алексей Родионович решит – выслуживаюсь. Алексей Родионович – вице-президент компании вряд ли знал о существовании завхоза Александра, но все притворно закивали – не обижать же молодого отца. - Артем? – предложила бухгалтер Ира, - У меня муж Артем и ничего. Не пьет, увлекается йогой. - Не-не, Артем со мной в одном классе учился… - заверещал завхоз. - .. и он тебя бил? – хором спросили мы. - Нет. Но он у меня как-то топорик украл… Боюсь, будет непросто это забыть… Все снова замолчали. - У моего друга тоже сын недавно родился, - от скуки начал рассказывать логист Толик, - Друга зовут Федя, фамилия на нем Бородавкин. Супруга у него – наполовину итальянка, по фамилии Розетти. Первого сына ее зовут Антонио. Второго хочет назвать Джузеппе. Федор, само собой, против – говорит ей: очнись, Джузеппе Бородавкин - звучит как оскорбление, пусть будет Иваном. Но она не сдается. - Надо еще на инициалы обязательно смотреть, - встрял IT-директор Паша, балагур и весельчак, - а то у меня на курсе барышня училась – Жанна Олеговна Панько, так ее родители недосмотрели – и она пять лет фигурировала в списках как Ж.О. Панько. Гы-гы-гы… По лицам собравшихся стало понятно, что все они начали проверять своих отпрысков на тест имени Жанны Олеговны Панько. Судя по серии облегченных выдохов – обошлось. - А я у мужа пять раз спрашивала: «Как сына назовем?», - пожаловалась бухгалтер Ира, - А он: «Мне имя Игорь нравится». Я ему: «Так у нас уже есть Игорь – первый сын», а он: «Ну и что, давай и этого Игорем назовем – в честь Игоря»… - Назвали? – хором спросили мы. - Назвали, - кивнула Ира, - Иннокентием. В честь мужа. - А меня папа Надеждой назвал, потому что до последнего надеялся, что мальчик будет, - поделилась финансовый контролер Надежда. - А меня – в честь дедушки, у него три ордена Славы было, - сказал Слава. - А меня – в честь Элиса Купера, - вздохнула секретарь Алиса, - Ненавижу Элиса Купера. - Э-э-э! – пробился сквозь нарастающий гвалт голос завхоза, - Про меня забыли, да? Все снова замолчали. - Ну, вот ты что в жизни любишь? Придумай имя по ассоциации! - воскликнул Толик, - Скажем, любишь путешествия – назови сына Жак, в честь Кусто. Любишь кино – назови Арнольдом! - Я люблю темное пиво, порядок и спать, - перечислил завхоз Александр, - Какие на хрен ассоциации? - Ну, тогда в честь дедушек… - Оба – Егоры. А Егором моего соседа звали, а он меня бил!!! - Назови Александром! - Будет несчастен, как я… - Задолбал!!! Тут у несчастного зазвонил телефон. - Да, - ответил он, - Дур-ра! – и отложив трубку, объяснил: - Жена ребенка зарегистрировала… Назвала Алексеем. Имя-то хорошее, но что подумает Алексей Родионович?! - Да ладно тебе, - стали мы утешать папашу, - Он человек приличный, ничего не подумает. (7 Comments |Comment on this)
Wednesday, December 28th, 2011
1:58 pm	Оптимизм Помню, на одном из семинаров по новой журналистике нас учили писать оптимистические новости, заставляли тренировать позитивное отношение к миру. Занятия вел энергичный норвежец, начинал он ровно в восемь – мы его за это дружно ненавидели (некоторые так и не успели за три дня снять покрывало с гостиничной кровати). «Допустим, - учил нас варяг, - Не дай Бог, упал самолет. Казалось бы, какой оптимизм? Никакого. Но и здесь его стоит поискать. Все напишут про тех, кто погиб. А вы напишите про тех, кто выжил». Спустя два дня после семинара действительно разбился самолет. Все погибли, никто не выжил. Эта печальная история всплыла в моей памяти, когда меня обвинили в оголтелом пессимизме. Меня! Человека, которого можно обрадовать одним чебуреком! Человека, неспособного помнить про неурядицы дольше пяти минут (да и вообще о чем-то помнить дольше пяти минут)! Меня, который первым додумался до того, что никакого конца света в 2012 году не будет! Вообще никакого конца света не будет еще двадцать пять лет – пока я не выплачу ипотеку. И тем не менее – обвинили, потребовали исправиться. Я долго думал, как так вышло. Стал опрашивать знакомых на свой счет: половина говорили – типичный пессимист, зануда, сноб, другие называли жизнерадостным человеком. Я запутался. Знавал я и оптимистов и пессимистов. Настоящая стопроцентная пессимистка училась со мной в университете. Она в принципе не умела радоваться жизни - при том, что складывалось эта жизнь замечательно – и карьера, и личное, и квартира без всякой ипотеки. - Квартира-то квартира, - вздыхая, говорила нам однокурсница, - да только что толку? Вот раньше-то мы жили с родителями, и они все коммунальные расходы оплачивали, а теперь все сами… В квартире ремонт делать надо, а это такой геморрой, такие траты… Уборка ежедневная, соседи гнусные, кот нассал, вид из окна отвратительный, да за что мне это несчастье! Мы называли такие выпуски «пессимист-шоу». Послушать их собиралось полуниверситета. Матери-одиночки и бесправные гастарбайтеры искреннее жалели Марину. - Марина, - говорил я ей, - Остановись! Неужели в твоей жизни нет ничего хорошего? - Ничего, - сходу отвечала Марина, - Одна грусть да тоска. - Ну, вот зарплата сегодня, солнышко на улице, весна, выходные… - гнул я свою линию. - Весна холодная, выходные короткие, - запевала однокурсница, - От солнца один ультрафиолет, зарплата маленькая, заканчивается быстро, не повышали ее уже три года, поганая контора, поганая страна… Нет, не мог я превратиться в такого пессимиста. Произошла какая-то чудовищная ошибка, явное недоразумение. И тут я вдруг догадался, в чем дело. С теми, кто считал меня пессимистом, мы сталкивались по утрам, а с теми, кто называл меня жизнерадостным человеком – в обед и после. Дело в том - я уже об этом как-то говорил - что у хорошего грустного человека, по моему глубокому убеждению, не может быть с утра счастливого выражения лица, потому что хороший грустный человек хоть и проснулся, но не до конца. Радость на физиономии в это время суток присуща плохим веселым людям. Это они спешат к своим офисам, лучезарно улыбаясь. Они звонят по своим функциональным мобильным телефонам, толкаются и скандалят. Они искренне радуются друг другу, обнимаясь и целуясь у лифтов. Это у них хватает совести догнать в коридоре хорошего грустного человека, который хоть и идет, но спит, и, излучая потоки ликования, спросить что-нибудь про оптимизацию ресурсов. Это они с утра все печатают и печатают на ксероксах и принтерах, и шлют глубокомысленные факсы. И требуют, требуют планы и отчеты, стратегии и схемы. Но к пессимизму и оптимизму это не имеет никакого отношения. (17 Comments |Comment on this)
Thursday, November 17th, 2011
3:26 pm	Профессия Недавно вместо того, чтобы пойти уже и заработать денег на безбедную старость, я принялся бездарно растрачивать скопленное – в частности, затеял ремонт. Некстати затеял и совершенно не вовремя, но с ремонтом всегда так. Этот ремонт свел меня с многими приятными людьми, доселе существовавшими в некой параллельной реальности. То есть я видел в своей жизни массу штукатуров, плиточников и электриков, но непосредственно вокруг меня они не вертелись. В какой-то момент соотношение пролетариата и интеллигенции в моей квартире составило пять к нулю. Пять – это штукатур, плиточник, электрик, сантехник и подсобный рабочий. За вшивую интеллигенцию пришлось отдуваться мне, хотя я, уроженец села П., всегда себя относил к крестьянам и никогда классово не метался. Однако, следовало им узнать, что я журналист, как все вопросы отпадали. Если забыть про то, что мастерам следует платить, работать с ними – сплошное удовольствие. Я словно попадал в стерильную среду. Там нет ни твиттера, ни Джобса, ни Суркова, ни Ройзмана. Там в Интернет «ходят» - как в театр. «Мы недавно ходили в Интернет, - рассказывает плиточник Виталий, - смотрели там кино». Я спрашиваю: «Вы на выборы пойдете?» - Виталий обижается: «Всегда хожу» - «А голосовать за кого будете?» - «За (называет партию)» - «Так нет же уже такой партии» - «Да ты что!». Молдаванка Марина оформляет российское гражданство, постигает русский язык в очередях и ведомствах. Иногда путается в падежах и значениях. Ответственно предупреждает: «Я задержусь, мне нужно зайти в кассу, оплатить госпошлость». Каждый из них при первой же встрече доверительно сообщал, что профессия его (штукатур, плиточник и т.д.) в глубоком кризисе, да и вообще труд этот (штукатура, плиточника и т.д.) стал настолько непочетным – если не сказать унизительным – что иной раз плакать хочется горючими слезами прямо в клей для плитки (гипсовую штукатурку, распредкоробку и т.д.). После вступительных слов униженные временем и обществом работяги заламывали несусветные цены. Видимо, в качестве компенсации. Это совершенно не мешало им сваливать всю черную работу на меня. «Плиточников сейчас никто не ценит, - вздыхал плиточник Виталий, - И, кстати, сбей-ка всю краску в ванной – сам понимаешь, ни один уважающий себя плиточник краску сбивать не будет». Эта манера разговора, присущая отделочникам, потрясала меня до глубины души – казалось, будто, с тобой разговаривают сразу два человека – один беспробудный нытик, а другой – высокомерный сноб. «Заказов сейчас нету» - говорил один Виталий. «Меньше чем за три тыщи в день я даже просыпаться не буду» - без всякого перехода продолжал другой Виталий. К журналистике все они относились с высокомерием и брезгливостью – легкий пустой труд. В какой-то момент мне это надоело и я заявил, что моя профессия тоже не сахар и, может, поунизительней будет, чем все их вместе взятые. Начался затяжной спор. Каждый вспоминал самые неприятные моменты своей работы. Электрик жаловался на блатной контингент, плиточник – на жадность заказчиков (пятьсот квадратных метров плитки - на цемент и песок!), штукатур – на грабительские проценты, которые приходится отдавать фирме. Подсобный рабочий только руками разводил – ему не положено было разговаривать. В общем, каждый пытался донести жуть и мрак своего положения. И я тоже хотел рассказать о неприглядной стороне медиабизнеса. Я перебирал в голове – чем бы их удивить. Дедлайны? Папарацци? Не проймет. И, наконец, вспомнил, с чего сам начинал в районной газете. Меня тогда кинули на страницу поздравлений. Более идиотского труда я не видел. «Друзья мои, - сказал я рабочему классу, - Вам не приходилось разбирать поздравления. Представьте себе: пачка конвертов, и в каждом большая фотография, маленькая фотография, листочек с просьбой, листочек со стихотворением, обрывок с адресом, чистый конверт, бумажка с пояснением "Баба Аня - слева" - и совершенно непонятно, зачем это написано, потому что на фотографии двенадцать человек и все мужики. А тебе нужно написать на фотографии фамилию, написать фамилию на одном листочке, на другом, на конверте, чтобы они не потерялись, отложить конверты в сторону. А если фотографии возвращать не нужно, то в другую сторону. А потом, когда все утихнет, нужно взять фотографию, найти по фамилии конверт, по бумажке фотографию, собрать все вместе, написать адрес, которых почему-то родственники оставили два, а конверта ни одного. А писем много, в год, наверное тысячи, а в пятилетку - сотни тысяч». Отделочники внимательно меня слушали. Я продолжил: «Но это не самое трудное. Труднее всего не разрыдаться, когда из конверта выглянет кусок стены, ковер, два кресла, стол-раскладушка. На столе будет белая скатерть и большая тарелка. Поцарапанный диван, кусок печи, выцветший пол, зеленые занавески, чья-то нога, телевизор «Рубин», плакат Билана, фикус, еще один плакат Билана и где-то между диваном и фикусом – кое-как поместившаяся в снимок именинница. Сто первая за сегодня!!!». Ужас и уважение надолго поселились в глазах плиточника, штукатура и т.д. (22 Comments |Comment on this)
Tuesday, October 4th, 2011
12:33 pm	Дети Недавно в одном филиале уважаемой международной компании прямо посреди производственного совещания случился занятнейший спор. IT-директор Паша купил 9-летнему сыну вертолет на радиоуправлении. Они торжественно пошли на пустырь, где именинник сразу же утопил подарок в речке. IT-директор плакал, а сын – нет. С тех пор они в ссоре. - Да если бы мне в его возрасте подарили такой вертолет, я бы с него пылинки сдувал! Я бы с ним спать ложился! Я бы целовал его во все места! – горько причитал IT-директор на следующий день. – А он… он уже и забыл, бегает, радуется. «Хочу барабан, хочу барабан»… Сраный барабан! Ладно бы пианино там, гитара, баян на худой конец… А то, блин, барабан! Бум-бум-тыщ-дыщ… Аааа!!! – закричал IT-директор и начал так быстро вращать глазами, что все подумали: все, пора вызывать доктора. В этот трагический миг логист Толик - самый молчаливый и разумный из всей компании - вдруг повернулся к IT-директору и с чувством произнес: - Ну ты и дурак! IT-директор Паша, а вслед за ним и все мы, с осуждением посмотрели на Толика – у человека горе, нашел время говорить правду. Но Толик продолжил: - Зачем вертолет? Надо было тачку брать. Я бы тебе за полцены отдал! У меня дома шикарная тачка лежит на дистанционке! Кучу денег отдал за нее, просто мечта. Лежит в шкафу третий год, пылится, один раз только на улицу и вышли. Я говорю: «Пошли, машинку покатаем»… – Толик сел, посмотрел в окно, сглотнул ком, - А она не играет. - Кто? – хором спросили мы. - Дочка! - заревел Толик. Все понимающе закивали. - Моя тоже не хочет. Я ее в музыкальную школу отправляю, а она не хочет, - продолжила разговор бухгалтер Ира, - Не понимает ничего… Это же музыкальное образование, оно всегда пригодится… Как таблица умножения, как 1С. Вот я как в детстве хотела пойти на фортепиано, а меня родители не пустили. И что? Ни слуха теперь, ни голоса. В приличном обществе стыдно. Караоке не пою. - Лучше б ты ее на карате отдала, - посоветовал очухавшийся IT-директор Паша, - Ненавижу музыку. Семь лет коту под хвост. Весна, пацаны в футбол играют, а я «Венгерский танец» разучиваю. Никогда мой сын не пойдет на эту каторгу… - А я тоже просилась, - перебила Пашу замдиректора Инна, - Но папа сказал: собирать марки. И мы собирали марки. Потом папа сказал: купим собаку, все дети хотят собаку. И мы купили собаку. Потом я увлеклась рыбалкой, в смысле папа увлекся. Потом папа решил, что нужно поступать на юриста и выходить замуж. Я поддакнул: мол, да, очень хорошо понимаю – я тоже пять лет пытался освоить аккордеон – мама очень хотела. С аккордеона меня, правда, отправили на балалайку, с балалайки на металлофон, с металлофона – в хор, оттуда испуганно вернули назад в ансамбль. Три месяца я был в ансамбле бубном, пока кто-то не принес ложки. Вот тут и раскрылся талант. Ради меня в ансамбле даже завели отделение ложечников, которым я превосходно руководил. В подчинении у меня был один человек. - Да ну, карате, - неожиданно высказался молчавший до этого завхоз Александр, - Карате – это не по-русски. А мы русские! Я своего отдам в рукопашный бой. - А он сам-то хочет? – спросил я. - Пока не знаю, - ответил Александр, - Жена еще на восьмом месяце… - Да какая разница – карате или не карате. Хоть сумо. Мужик должен уметь драться, - опять встрял логист Толик, - Я вот дочку на айкидо вожу… - Она же не мужик!!! – хором воскликнули мы. - Знаю… - снова вздохнул Толик и замолчал. - А твои куда ходят? – спросила бухгалтер Ира дизайнера Славу, про которого было известно, что он отец четверых детей разного пола. - А черт их знает. – равнодушно ответил Слава, - Пускай ходят, куда хотят. Лишь бы водку не пили и деньги из дома не воровали. - Тьфу ты, какой безответственный, - покачала головой Ира, - Разве так можно. Это же дети, им нужно помогать развиваться. Все опять согласно закивали. Действительно, Слава, несколько безответственно. (56 Comments |Comment on this)
Thursday, September 15th, 2011
10:58 am	Самодержавие В одной приличной конторе решили бороться с низкой прибылью спорными методами – пригласили на помощь священника. Батюшка пришел, встал около аппарата ксерокс и, вздохнув, освятил производство. А когда ушел, испуганные сотрудники кинулись к секретарю с расспросами. Тот сидел в задумчивости, подперев щеку фирменной печатью. - Видите ли, - после паузы начал секретарь, - Какое дело. Уважаемый господин священник строго-настрого запретил нам здесь материться, иначе вмиг сойдет вся сотворенная им благодать. По свидетельству очевидцев в этот самый момент свершилось чудо: при помощи одной только силы мысли люди в полной тишине отчетливо и внятно сказали: "Бл…!" Через пару месяцев начальник, обладатель, между прочим, степени MBA, сам некрасиво ругался в офисе: судя по прибылям, ушла все же благодать. А еще через месяц он увлекся рыбалкой и заставил всех сотрудников купить удочки и разбираться в мормышке. Это меня всегда поражало: сколько ни учи успешных менеджеров бизнес-технологиям, сколько ни читай они – менеджеры – книг по управлению персоналом и оптимизации производства, все равно в какой-то момент начинается метафизика и самодержавие. Бог с ним, если дошло только до дресс-кода и корпоративных спартакиад. Хуже, когда человек, ведущий за собой компанию, начинает вовсю экспериментировать. Вправить ему мозги в этот период невозможно, да и небезопасно. Босс одной знакомой барышни, крупный лесопромышленник, лично бегает по нескольку раз за день в корпоративный туалет: проверяет, опущены ли крышки. Он высчитал, что когда крышки на горшках подняты, компания зарабатывает вдвое меньше, и издал соответствующий приказ. Но люди – они же люди, забывают, что в открытый унитаз уходит доход (как тому учит фэн-шуй). Их штрафуют, выносят последние предупреждения. Заведена отдельная папка, ведется учет: Иванов за август дважды не опустил крышку, Петрова – двенадцать. Чтобы не потерять навыка, они теперь опускают крышку везде: дома, в ресторане. В офисе переставили столы, затолкали сейф в угол, закупили какие-то культовые кактусы. И ведь самое-то противное: прибыли растут. Попробуй объясни, что дело не в крышке. Обычно помутнение проходи через год-два. В одной приятной компании руководитель был падок на все передовое: ежели он слышал что-то про инновации, веб, нано и прочий прогрессив, сразу же млел. Много миллионов он потратил на коучей по нано-инновациям в вебе. Они сменяли друг друга, заставляли сотрудников петь гимны, лепить из пластилина, рисовать круги с закрытыми глазами. Каждый раз народ ходил к шефу жаловаться на консультантов. Каждый раз он по-отечески корил ходоков в косности мышления. Но ничего, грянул кризис и прошло. В один прекрасный день он неожиданно выгнал всех просветителей взашей, так что они даже пластилин не успели забрать. Зато в конторе началась эра безопасности. Все поклялись на годовом отчете, что никому никогда не скажут, где они работают и сколько зарабатывают – чтобы, не дай бог, не сболтнуть служебную тайну. Поэтому, если, к примеру, у тамошнего бухгалтера спросить, чем он занимается, тот начнет мычать и закатывать глаза, чтоб поскорей отстали. Бывший преподаватель, абсолютно адекватный человек, организовал свое рекламное агентство. Два раза в год он на абсолютном серьезе вывозит свою команду в психологический тур. В тишине степей они разводят костер и целыми днями смотрят в глаза друг другу. Мне кажется, этот очень смешно. Я никогда не понимал, зачем нужна корпоративная культура. Мне наивно думается, что вполне достаточно культуры личной. Я не верю в ценности компании, потому что ценности компании – это всегда принципы ее руководителя, а корпоративная культура, чаще всего – это когда руководитель играет в солдатиков. Я лично с этим по возможности борюсь. Меня многие поддерживают – из числа наемных работников. Но ни один руководитель бизнеса со мной еще не согласился. Все они как один уверяют, что ценности общие, лояльность важна, рассказывают про силу кулака и тонкости мотивации. Им не смешно слушать про освященный ксерокс и незакрытый туалет. Я киваю в ответ и стараюсь побыстрее сбежать. (29 Comments |Comment on this)
Friday, August 5th, 2011
12:30 pm	Искусство Так как я очень успешный менеджер, время от времени судьба сталкивает меня с разными представителями культурного бомонда и они, наивные, полагают, будто мы находимся в одной системе координат. Чтобы поддержать разговор, они заводят речь о всяких тенденциях и трендах современного искусства. И если раньше на вопрос, что я о нем думаю, я ловко отвечал: современное искусство, на мой взгляд, довольно современно, то теперь такой фокус не проходит. Потому что спрашивают предельно конкретные вещи: как, мол, вам инсталляция из гвоздей и какашек – призер международного конкурса или его же лауреат – арт-проект «Ничего» - собственно, состоящий из ничего. Недавно мне с восторгом рассказывали о выставке гениального художника, рисующего гигантскую еду. «Арбуз» два на два метра – 500 тысяч рублей. «Хлеб» - 550 тысяч. Комплексный обед – порядка трех миллионов. Каждый раз я испытываю противоречивые чувства, когда речь заходит о современном искусстве. Во-первых, потому что чувствую себя очень несовременным. Во-вторых, мне нужен переводчик. В-третьих, потому что понимаю: свой шанс я упустил. Чем больше я смотрю на сводки аукционов предметов искусства, чем чаще натыкаюсь на каталоги разнообразных биеннале, тем сильнее сжимается сердце. А ведь мог, мог устроить прорыв. Но стушевался, не поверил в свой замысел. Лет пятнадцать назад мне достался по наследству холодильник «Саратов», легший – или правильно сказать вставший - в основу моего Плана обогащения. В смысле – культуры. В этом без стеснения гениальном плане фигурировали только я и холодильник. Я там фигурировал постольку поскольку, в качестве продюсера, то есть работать не собирался. Дело в том, что холодильник «Саратов» (мы с ним были одного года выпуска) имел удивительное свойство, не присущее нынешнему поколению холодильников – он умел замечательно тарахтеть. Тарахтение его включало в себя массу оттенков – это и гудение, и похрюкивание, и храп, и крик. Завывание сменялось эротическим постаныванием, сквозь злобный рык неожиданно прорывалось стеснительное хихиканье. Иногда он неожиданно произносил простые человеческие слова: мог сказать «мама» или «ДОСААФ» При этом голосовой диапазон холодильника был так широк, а громкость настолько значительна, что гостивший у меня телеоператор Х. во сне спросил: «Взлетаем?». Мой холодильник отлично исполнял басовые, а также ударные партии к абсолютно любой музыке, будь то какое-нибудь танго или шансон. Настолько ловко, настолько здорово вписывался он со своим тарахтением в музыкальный рисунок, что мне порой страшно становилось от этой нечеловеческой красоты. Прослушивая в очередной раз страдания холодильника, я неожиданно догадался, что он самый что ни на есть талант. Я решил организовать «Саратову» сольную карьеру и пустить его гастролировать по дворцам культуры, зрелищ и спорта. Мне казалось, это будет прекрасно. Холодильник выносят на сцену, включают в розетку, три часа он гудит, кряхтит, поет, отбивает зажигательный ритм и подвывает уносящемуся сознанию публики. Одно отделение – классика. Другое – эстрада… Но первый же музыкальный критик, шапочный знакомый, посоветовал мне поменьше работать, не нервничать по пустякам и больше отдыхать. Этим он нанес мне глубокую душевную травму, с которой в таком динамичном виде спорта, как современное искусство, делать было нечего. Холодильник уехал в гараж, где и бесславно сгинул. И вот теперь, спустя годы, я об этом горько, до исступления, жалею. (14 Comments |Comment on this)
Friday, July 15th, 2011
11:53 am	Фронт Читал вчера на ночь списки вступивших в «Народный фронт», много думал. В последнее время это мое любимое занятие, очень рекомендую – снимает стресс. Я очень приветствую создание фронтов - как всегда приветствовал разнообразные письма работников культуры с просьбой безжалостно карать Ходорковского. Они, фронты и письма, помимо всего прочего, оставляют после себя списки. Очень удобно потом отслеживать, кто у нас неравнодушный и принципиальный, а кто – амеба безынициативная. Что касается фронта, то в преддверии события, именуемого напыщенным словом праймериз, прошу господ выборщиков обратить особое внимание на следующих выдвиженцев. Уверен, им есть что предложить: Движение «Убитые дороги Пскова» «Масложировой союз России» Национальный союз пчеловодов Общественное движение участников модернизации «Россия, вперед!» Союз оленеводов России Всебурятская ассоциация развития культуры Ассоциация общин тоджинцев «Берестяной Чум» Патриотический клуб «Путин» (Чечня) Владивостокский клуб близнецов Клуб долгожителей имени Дэн – Сяопина (Амурская область) «Тепловые сети» г.Урюпинска Волгоградское региональное отделение общероссийской общественной организации интеллектуальных патриотов гражданского общества «Поколение АйПи» Некоммерческое партнерство по содействию в осуществлении коммерческих пассажирских перевозок (Иркутская область) Фонд истории комсомола (Кемерово) Российская ассоциация Героев (Липецкая область) Общественная организация «Сахалинские корейцы» Смоленская региональная организация «Содействие Президенту России» Ассоциация Тимуровских отрядов Томской области Федерация шейпинга Тюменской области Клуб трезвости «Соратник» (Тобольск) Ассоциация добросовестных производителей керамического кирпича (Челябинск) Комитет содействия органам Государственной безопасности Межрегиональное общественное движение в поддержку православных инициатив «Пчелка» Клуб любителей живописи Константина Васильева Ассоциация выпускников столичных ВУЗов Федерация футболтенниса Общественная организация «Путин - наш путь» (СПб) Клуб друзей Крыма «В гостях у Айвазовского» (СПб) Организация «Необычные дети Ноябрьска» Ассоциация стоматологов Ямала (10 Comments |Comment on this)
Wednesday, June 22nd, 2011
1:59 pm	Землетрясение Однажды в далеком сибирском городе Б. случилось землетрясение. Чтобы понять, каким сюрпризом стало землетрясение для города Б., нужно представить себе равнину на долгие километры, степной ковыль, лес и маленький приземистый город, который единственный раз за всю свою трехсотлетнюю историю трясся лишь в 90-х - от смеха, когда в городском конкурсе под эротичным названием «Самый удобный автобус» неожиданно победил троллейбус. Этот факт выбил из колеи городское правительство, объявившее накануне со всей торжественностью: на победителе крупными буквами напишут «самый удобный автобус города Б.». Власти никак не предполагали, что из жалости допущенный до конкурса троллейбус возьмет и победит. Народ даже подозревали в саботаже и провокации. Так или иначе, а неделю чиновники ломали голову, что делать в этой непростой ситуации. Ведь с одной стороны, обещали написать «автобус». А с другой – если весь мир увидит, что лучшим автобусом города Б. является троллейбус, сюда навсегда переведут главный офис наркоконтроля. В итоге написали «самый лучший троллейбус». А спустя пять лет ранним сентябрьским утром город Б. дважды порядочно тряхнуло. Позже выяснится, что это следствие какой-то загадочной цепной реакции, которая началась где-то в Южном полушарии и совершенно непредсказуемым образом через горы докатилась до Б. В общем и целом, ничего страшного. Никто не пострадал. Однако это в прямом смысле потрясение вывело многих жителей города Б. из привычного состояния. Что с ними случилось, так и осталось мне непонятным. Больше всех меня поразил фотограф М., угрюмый черный человек низкого роста. В тот самый момент, когда стены и пол только начали дрожать, фотограф М. своим примером опроверг расхожее убеждение, что человек сам по себе не способен развивать скорость звука. Он вылетел из лаборатории так стремительно, что когда мелькнул в дверях с четырьмя штативами под мышкой и двумя фотоаппаратами на шее, звук от него еще только наполнял офис. Спустя секунду М. уже несся по центральному проспекту в крайнем левом ряду. Он признался, что пробежал двенадцать километров. Зернопромышленник К. в это время обедал с семьей в итальянском ресторане. Когда затрепыхались бокалы и бармен стал ловко ловить падающие бутылки, народ недовольно загудел. Началась паника, К. спокойно встал, собрал семейство и вышел из ресторана, не заплатив за обед. Позже он объяснял, что совсем не испугался и не захотел сэкономить, просто вдруг понял, что именно сейчас и именно здесь следует поступить как свинья. Может, больше и не будет такого шанса у приличного человека. Потом К. было очень стыдно. В то же время на другом конце города незнакомый инженер лет сорока пропал из собственной квартиры. Его тщетно искали повсюду, санитары морга прятались от родственников в гробах. А через два дня он вернулся – так же внезапно, как пропал. Оказалось, инженер все это время сидел на крыше высотного дома. Он и еще пять таких же экспериментаторов ждали следующего толчка. Им хотелось покачаться. В самое сердце меня поразил целый дом, в котором люди решили от греха подальше ночевать на улице. Они вытащили во двор диваны и кресла, поставили палатки, зажгли костры. Запахло шашлыком, появилась гитара. Предприниматели развернули торговлю. Это продолжалось несколько дней. Трогательным мне кажется и то, что китайский турист, выскочивший из гостиничной постели в одних трусах, не вернулся назад - его приютила свадебная процессия. На фоне этого совершенно тривиальной кажется история семейной пары, выбежавшей во время землетрясения на улицу. Когда все стихло, муж, профессор экономики, кинулся в квартиру за документами и деньгами, жена осталась ждать. Через несколько часов она нашла его в квартире совершенно пьяным. На столе стояла пустая бутылка водки. Играла легкая музыка. Эти дни город жил как последние. Ночная жизнь не затихала. Преподаватели перестали ходить на лекции. Кондуктора прощали «зайцев». В городском ЗАГСе был побит рекорд по поданным заявлениям. Истории о том, как два земных толчка встряхнули унылый город и что-то изменили в мозгах его жителей, еще долго пересказывали друг другу. Но потом все стихло, забылось и теперь кажется, что ничего такого не было и быть не могло. (24 Comments |Comment on this)
Tuesday, May 17th, 2011
10:04 am	Эксперимент Вот уже несколько месяцев я провожу эксперимент: пытаюсь контактировать с окружающим миром в порядке установленных правил. Эта прокурорская формулировка таит в себе бездну эмоций. Несколько месяцев я не перехожу дорогу на красный, даже если на ней пусто, как в голове у нашего завхоза, который однажды инвентаризировал мои личные ботинки, едва я отлучился в командировку. Обязательно стою в очередях, специально встаю в нее на час-два пораньше. Ежедневно чищу электронную почту и сжимаю все папки. Читаю планы эвакуации, инструкции, этикетки. Этот акт неожиданного смирения и благоразумия случился со мной не просто так. Я в последнее время очень обстоятельно размышляю о судьбе нашей многострадального народа – я много страдаю, контактируя с ним. Два разных иностранца в нашей стране вряд ли поймут друг друга без переводчика нравов. Потому что на обычные законы поведения тут сразу накладываются поправки. Корреспондент иностранного издания пошел к таджикам на стройку спросить у них про тяжелую жизнь, ущемление прав и свобод. Долго объяснял им цели и задачи материала, показывал удостоверение на английском. Таджики пошушукались между собой и на всякий случай дали ему пятьсот рублей. В какой-то момент поправки становятся важнее законов. Я пока не понял, отчего у нас так не любят жить по правилам, которые сами же себе и придумали. Откуда это желание срезать, обойти, хитро вывернуться, плюнуть, забить, нарушить. Со стороны может показаться, что это маниакальное желание оптимизировать процесс – неплохое качество, но на деле с ним лучше не сталкиваться. Не приедут, не привезут, потеряют, заблудятся. Точно говорю, по себе знаю. В общем, я решил с этим бороться. Обычно мы выходим в 8.20: я, мужик с желтым портфелем, сонная мамаша с сонной дочкой, два одинаковых студента в узких штанах, вечно мерзнущий грузин и барышня на каблуках. Все из домов по соседству. Практически всегда мы встречаемся на перекрестке и идем квартал до метро. Никто никому не знаком, но все всех узнают. Дороги утром относительно пустынны, и наш караван, возглавляемый мной (я быстро хожу) движется, невзирая на покрасневшие светофоры. Иногда меня обгоняет грузин – ему холодно и хочется побыстрее в метро. А, может, это для него такой соревновательный момент. Грузин быстро сдается и встраивается между сонными мамой и дочкой. Однажды мама по ошибке вела его за руку несколько метров. Грузину понравилось, дочке – нет, она от удивления даже проснулась. В январе, решив своим примером прививать уважение к правилам, я впервые остановился на перекрестке и стал ждать, когда загорится зеленый свет. Это нарушило привычный ход процессии. Мужик с портфелем молча воткнулся мне в спину, вслед за ним, маршируя на месте, остановились мамаша с дочкой. Грузин радостно кинулся в обгон, однако ему помешали сугробы. Студенты и барышня замерли в недоумении. «Что стоим?» - хором поинтересовались все. «Красный горит» - ответил я. «И что?» - удивился караван. «Не положено» - вспомнил я объяснение из лексикона полковника С. У полковника С. ровно два объяснения всему: не положено и так положено. Хорошо, что спину мне прикрывал флегматичный мужик с портфелем. В нее летели разнообразные ругательства, доводившие до моего сведения следующее: я идиотский идиот, а они все очень опаздывают, и если я сам никуда не тороплюсь, то в следующий раз лучше мне сидеть дома и не задерживать занятых людей, выискался тут такой правильный. И прочие эпитеты. Обежав сугробы, караван все же перешел дорогу на красный. А я пошел на зеленый. Эксперимент пока ничем не закончился. Я, правда, научился переносить жалостливые взгляды соотечественников, оборачивающихся посмотреть на человека, который ждет на пустой дороге разрешающего сигнала светофора. Впрочем, мужик с портфелем через раз составляет мне компанию. Мамаша с дочкой, хоть и вздыхают во сне, тоже, как правило, стоят. Грузин победно бежит к метро. Вслед за ним семенят одинаковые студенты, невозмутимо перешагивает сигналящие машины барышня на каблуках. Хотел я уже плюнуть и ходить против правил - как все. Но вот уже который раз замечаю, что когда я стою в ожидании зеленого, другим нерешительным особам стыдно переть на красный. И еще вижу: некоторым сразу становится легче, потому что им быть правильным в одиночку не хватало смелости и безрассудства. Вот ведь какие дела. (39 Comments |Comment on this)
Friday, May 6th, 2011
2:47 pm	Милосердие При слове «спорт» в моей голове возникают не золотые трассы Сочи-2014, не бессмысленный ЧМ по футболу-2018, не Третьяк и не Роднина, а преподаватель жанров Наталья Владимировна, издатель Баринцев, сын тракториста Гапонова и железнодорожный путь Петербург-Ростов. Мне всегда казалось, что мы очень ленивая нация, парадоксально при этом любящая спорт. Оказывается, нет никакого противоречия. В окне поезда, следующего в Ростов, я увидел чудесное футбольное поле. На нем, кувыркаясь и падая, отчаянно бились команды разновозрастных спортсменов. Такое поле могло появиться только в стране, где живут очень ленивые футболисты. Оно разместилось в небольшой глубокой яме с покатыми берегами. Куда ни пинай мяч, он все равно скатится. Бегать за ним нет никакой надобности. Пусть дураки за мячом бегают. В этом чувствовалась какая-то бесконечная мудрость. Через три километра я увидел еще одно футбольное поле в яме, потом еще одно… Нечто подобное я испытал и от встречи с издателем Баринцевым, веселым толстяком. Я чемпион мира по боксу и по шахматам, сказал он. Оказалось, это почти правда. Насмотревшись телевизора, Баринцев обнаружил, что существует огромное количество разнообразных боксерских ассоциаций, и в каждой есть свой чемпион. Он создал свою ассоциацию, зарегистрировал ее в налоговой, объявил себя чемпионом мира и направил всем остальным чемпионам приглашение на матчи-реванши. Встретиться он предложил в кафе, биться за ящик пива. Никто из чемпионов, естественно, не явился и издатель засчитал всем им техническое поражение. Несмотря на все официальные источники, уверяющие, будто спорт высших и низших достижений демонстрирует нам торжество духа, в моей жизни он неизменно демонстрировал что-то другое. Торжество нетерпимости демонстрировала ситуация, когда я смотрел матч Бразилия–Бельгия в компании, где все болели против Бразилии (потому что пижоны), но не за Бельгию (потому что штаб-квартира НАТО). Торжество самообмана провозглашали заржавевшие гири и разобранные велосипеды на балконах. Торжество силы проявилось в школьной постановке по «Дубровскому». Я был упитанным очкастым отличником. Мой карикатурный типаж мог рассчитывать только на костюм Пьера Безухова. Но я хорошо учился и меня невозможно было обделить положительной ролью. Так я и оказался братцем несчастной Маши. Я тогда должен был, наверное, олицетворять тщедушность дворянской юности. Во всяком случае в сцене с дуплом крестьянский мальчик по сценарию клал меня на лопатки. Его играл сын тракториста Гапонова. Сын тракториста довольно потирал руки, воображая, как будет бросать меня об импровизированную сцену. Но я был толстый и хорошо боролся. Мне прочили греко-римкое будущее. Это было, наверное, самое странное толкование Пушкина в истории современного театра. Братец, вопреки каноническому сюжету, уронил крестьянина на живот, заломил ему руку и долго мстил за все страдания дворянских детей. В конце концов меня выгнали, и я разочаровался в искусстве, где нет места изящной импровизации. Торжество грубой силы затмило мне разум. Отошел я только в университете. Преподаватель жанров Наталья Владимировна требовала отыскать в прессе то расширенную заметку, то портретный очерк. На выбор она просила кого-то презентовать находку. Мне было лень что-либо искать. Обычно я из головы сочинял нужную заметку или статью. Проверять наличие газеты преподавателю не приходило в голову. Так продолжалось долго, пока мы не споткнулись о спортивный репортаж. Когда меня окликнули, я зарисовывал с натуры кукиш. Получалось очень натуралистично. И я не успел об этом подумать, начав «читать» репортаж с выдуманного матча. Кто-то там кому-то передавал пас, трибуны свистели. - Позвольте, - перебила меня преподаватель, - но ведь это совершенно невозможно! Спортивный репортаж в газетах умер уже лет пятнадцать как тому назад... - Ну вот же, - продолжил сочинять я, - «Тихонов неожиданно переводит мяч на левый фланг! Но куда... там же никого нет! Ковтун хватается за голову...» - Не может быть! - воскликнула преподаватель. Неожиданно она встала со стула и пошла смотреть на возродившийся из пепла жанр. Она подошла. Удивленно оглядела пустую парту, увидела мятый лист, перевернула его. Там была почти законченная, удивительной реалистичности фига... - Что ж, - сказала невозмутимо Наталья Владимировна, - Спортивный репортаж возродился! И в этом, пожалуй, было торжество человеческого духа, торжество милосердия. (7 Comments |Comment on this)
Monday, April 25th, 2011
1:57 pm	Тайна Поскольку я очень успешный менеджер, то время от времени просматриваю разнообразные резюме на предмет подбора сотрудников. Обычно я сразу же пропускаю вводную часть и смотрю прочее и мои недостатки. Наивные хитрецы в недостатках указывают достоинства: чрезмерно ответственен, излишне трудолюбив. Но попадаются и честные признания. Один человек как-то написал: «я ушел с должности преподавателя, так как разочаровался в теории относительности». Другой счел нужным предупредить: «не люблю начальство как класс». Барышня добавила в прочее: интим не предлагать. Претендовала на должность курьера (как она себе это представляла?). Такие граждане вызывают мое безграничное уважение. В свое время у меня лично духу не хватило признаться нынешнему работодателю в том, что в архиве одной из газет далекого города Б. пылится старое личное дело, в котором документально заверен в отношении меня самый что ни на есть выговор – «за пение на производственном совещании». То есть на планерке. Все это время мне кажется, что я скрываю что-то очень важное. Мы любили эту песню. Она называлась "Чашки-ложки" - по первой строчке. Вторая строчка могла быть "елки-палки", третья "Ельцин-Горбачев" и так далее. Кто-то начинал: "Елки-палки-елки-палки...", потом вступал второй: "ложки-вилки-ложки-вилки...", третий: "внучка-Жучка-внучка-Жучка "... В результате получалось некое многоголосье, над которым солист почему-то пел странноватую строчку: "Росли веники на бане". Однажды кто-то высказался в том смысле, что хорошо бы нам спеть эту песню прямо на планерке. Поразить нового главного редактора в самое сердце. Новый главред, едва появившись в редакции, сразу дал понять, что шуток шутить тут не намерен. Потребовал обращения на вы, ежедневных отчетов и, что уже совершенно не укладывалось в какие-то разумные рамки, сдавать газету вовремя. Ни одна газета в мире не сдается вовремя. А через несколько недель на планерке мне подкинули бумажку со словами "росли веники на бане". Совещание было в разгаре, диалог с коллективом не клеился, редактор наливался кровью. Корреспондент отдела молодежной политики по фамилии, допустим, Иванова, барышня очень тихого нрава, как могла, доказывала ему свою правоту. - Вы не понимаете, - твердила она, - Это важно. Читатель должен узнать... Тема волнует многих... - и вдруг, на полуслове, нервно заикаясь, Иванова запела: - Чашки-ложки-чашки-ложки.... Даже рыбы в аквариуме замерли с открытыми ртами, перестав пускать пузыри. - Елки-палки-елки-палки... - робко подхватил песню кто-то в дальнем от редактора углу. Потом пошли "вилки-ложки", "кошки-собачки"... По очереди штатные сотрудники газеты, взрослые люди, а иные и приятного предпенсионного возраста, превращались в идиотских идиотов. Происходила цепная реакция. Напуганный главный редактор, позабыв про то, что ему требуется делать вид делового человека, с мольбой в глазах смотрел на ответсека. Не знаю, что он надеялся от того услышать – быть может, думал, ответсек сейчас встанет и скажет: не обращайте внимания, это старая традиция, свидетельство почтения… Но ответственный секретарь только безответственно улыбался в пшеничные усы. А потом и он, потупив глаза, запел что-то совершенно несуразное (впрочем, может это мое воображение дорисовывает картину). Редактор схватился за голову. В общем, решил я, с точки зрения карьеры, мне бы лучше помолчать. На этой безусловно умной мысли я с удивлением услышал громкий противный голос, который запел "ра-асли ве-еники на бане" – мой голос. И это, (если бы вы слышали, как я пою, вы бы поняли) вывело редактора из ступора. Он закричал: - Вооооооооооооооон из кабинета! Иванова, Крузенштерн, Собакин - выговор в личное дело и по 50 рублей штрафу! Вооон отсюда! Послышался ритмичный стук – это рыбы в аквариуме по очереди грохнулись в обморок. Но и на этом все не закончилось. - Я не пел, - тихо сказал Собакин. Как человек без принципов, он вел в газете рубрику «Письма» под псевдонимом Ольга Петрова. То есть не мог не участвовать в такой постановке. - Чего? Издеваться? Еще? – редактор готов был разрыдаться. - Я не пел. Мне не дали слов, - объяснил Собакин, - Но если меня все равно уже оштрафовали, то я спою. И в тишине запел "Чашки-ложки" и пел, пока не надоело. Пожалуй, стоит все-таки дописать в резюме пару строчек. (29 Comments |Comment on this)
Friday, April 8th, 2011
8:31 pm	Манифест Считайте это официальным призывом тормозить прогресс. Господа, что делается-то! За какой-то год объем продаж электронных книг в России вырос на 285 процентов… Реализовано 539 тысяч штук… Господа, это же катастрофа! Отличительной чертой жителя города СПб является способность читать всегда и везде, и потому настоящий петербуржец не выходит из дому без книги. Иной гражданин решительно откажется от зонта в пасмурный день, если придется выбирать между зонтом и Донцовой. Ведь Донцову можно еще и читать! Забыв дома любимый роман, люди так мучатся, что начинают читать книжку через плечо незнакомца. Не найдя плеча горожане изучают инструкции, словари синонимов, телефонные справочники. Все потому, что без книги житель СПб как голый. Книга – его оружие, аксессуар, средство привлечения внимания. Книгу подбирают под одежду, под настроение. Ибо, согласитесь, барышня с «Лолитой» и барышня с «Основами сварочного дела» - это две совершенно разных барышни, даже если в остальном они похожи. Я видел пузатого фаната «Зенита», который совершенно пьяный читал «Незнайку» в метро и так радостно смеялся при этом, что в один момент, прыснув, запрокинул голову и уснул. Я видел немолодого мужчину в шапке-петушке и куртке с яркой надписью «Жилкомсервис». Не вру, он читал Ницше. Труд под названием «По ту сторону добра и зла» в руках сотрудника «Жилкомсервиса» выглядел рабочим пособием. Я знал девушку, которая наивно прятала «Витю Малеева» в «Рассказы о людях», и девушку, которая всегда оборачивала книги в бумагу, чтобы ее не судили по обложке. Наблюдательные граждане подмечали, что по направлению к Площади Мужества поздним вечером мчатся сплошь фанаты Джойса, а по направлению к проспекту Ветеранов поголовно читают дамские романы про любовь и пылающие чресла. Ты сразу понимаешь, что милиционер, изучающий «101 способ заработать миллиард» вряд ли поспособствует победе над коррупцией. Что сотрудница налоговой, у которой на столе лежит «Война и мир», быстро ничего тебе не сделает. Что, человек, с упоением читающий автора Пьедестальского – вероятнее всего, и есть сам Пьедестальский. Книга выдает человека с головой. А что может рассказать электронная книга? Что она скажет миру о том, у кого оказалась в руках? Ничего. Это безусловно приведет к недопониманию и мизантропии. Что само по себе, может, и неплохо, но с эволюционной точки зрения бессмысленно. (16 Comments |Comment on this)
Monday, March 21st, 2011
12:26 pm	Старость Дыхание старости я отчетливо ощутил, когда ходил договариваться насчет ипотеки. Оказалось, банки уже не готовы кредитовать меня на 30 лет, да и на 25 – не сильно-то стремятся. Черт побери, а ведь еще совсем недавно я повсюду числился подающим надежды юнцом! Это меня так поражает каждый раз - хотя и что тут, в общем-то, необычного? Можно подумать, что через 30 лет все остальные будут моложе. Забрав пакет разнокалиберных бумажек из банка, каждая из которых должна в итоге свидетельствовать о каком-то из моих лучших качеств – трудоустроенности, платежеспособности, социальной ответственности и психическом здоровье, я устроился на скамейку и стал думать про старость. В частности я пытался как-то представить себе это время и это состояние, однако получалось все время не то и не так. В своих фантазиях я получался или слишком бойким стариком, пускающим по ветру остатки накоплений или, напротив, излишне степенным, этаким победителем на белоснежной яхте у самого синего моря. Ни то ни другое со мной очевидно случиться не может – просто потому, что все это фиксация моих сегодняшний желаний. Желания эти просты и незатейливы – поменьше работы, побольше самолюбования. Пять лет назад мне казалось, что в старости я буду издателем порнографического журнала или как минимум его постоянным читателем. Еще раньше я думал, что просто не доживу до почтенного возраста, а, следовательно, никакой старости не существует. Теперь знаю, что существует. Через какое-то время и это пройдет. Возраст как таковой меня не пугает. И даже сопутствующий ему интим типа остеохондроза и аритмии я воспринимаю как неизбежное зло. И даже то, что лет через тридцать мне вряд ли дадут какую-нибудь ипотеку, меня не страшит – что-то мне подсказывает, что если не брать в долг, то и отдавать не придется. То, что меня по настоящему настораживает в старости – это то, что я не оправдаю своих сегодняшних надежд и сделаюсь скучным брюзжащим занудой, каким (по секрету) всегда и был. А хочется быть хорошим стариком. Много я видел хороших стариков. Хорош был мой дед по материнской линии: к концу жизни он развил такой убедительный пофигизм, что перестал пугаться даже бюрократии – того, от чего он всю жизнь честно страдал. В последние свои годы он запросто являлся к любому начальству без всякой очереди и не уходил без нужной справки, ссылаясь на то, что кричать на него бесполезно – в силу развивающейся глухоты. Особенно странно это выглядело на разных медицинских комиссиях, но и там отлично работало. Хорош был мой дед и по отцовской линии, избавившись к пенсии от того, что его всю жизнь напрягало – необходимости помнить всех своих детей и внуков. Забыв все их имена и регалии, он просто любил всех подряд одинаково. Отличным стариканом был один знакомый пасечник, которого потомки спровадили к пчелам - доживать земную жизнь. К этому наказу дед отнесся ответственно, завел роман с дояркой, родил двойню. А когда молодая жена застукала его с агрономшей, то он изловчился и помер, избежав неприятных разбирательств. Красавец-дед ходил ко мне в гости, когда я руководил газетой в сибирском городе Б. Дожив до пенсии, он отдался сразу двум стихиям – религии и педагогике – и основал православный школьный лагерь. Основное его педагогическое ноу-хау заключалось в разнообразном использовании детского труда в сельском хозяйстве. Вернувшись после летней смены, школьники не могли отлипнуть от родителей, благодарили господа Бога за кровать, восьмичасовой сон и телевизор. А наш православный педагог обувал кирзовые сапоги, подпоясывал белую рубаху бечевкой, и, разгладив бороду, шел в очередную газету подавать объявление о наборе детей в следующую смену. Урожаи на его плантациях были просто шикарными. А какой замечательный старик получился из хмурого председателя сельсовета деревни П., который повторил путь императора Диоклетиана, выпросил себе должность пастуха и неожиданно стал самым успешным пастухом в истории села. За пять лет у него не потерялось ни одной коровы (впрочем, дело может быть в опыте руководящей работы)! И в полшестого утра, когда сонные односельчане вели скотину в стадо, и в девять вечера, когда рогатая армия, поднимая вокруг себя облака пыли, возвращалась домой, он неизменно счастливо улыбался. Небезынтересна и судьба одного моего дальнего родственника из Украины, который в 70 лет продал все свое имущество, а на вырученные деньги теперь изобретает холодильники, работающие без электричества. Правда, насколько я понял, самым эффективным холодильником без электричества у него выступает лед, но – вот же засада - он быстро тает. Лютой зимой нет проблем, а вот летом лед приходится морозить в холодильнике. Но если денег и времени хватит, мой родственник твердо намерен разорвать этот порочный круг и взбодрить холодильную промышленность. Все эти примеры меня здорово обнадеживают, несмотря на скепсис банков по отношению ко мне как к потенциальному заемщику. (15 Comments |Comment on this)
Saturday, March 5th, 2011
12:32 pm	Респект У господа нашего Бога (которого по некоторым данным нет) великолепное чувство юмора. Иначе я и объяснить не могу случившееся на днях в районе улицы Крупской, где вот уже год идут прения относительно национального вопроса. Поскольку Петербург очень культурный город, то прения проходят в эпистолярном жанре, то есть на заборе. Не всегда только на заборе – некоторым удобнее развивать мысль на стене. В общем, исписали и стены и забор. Надо сказать, я жил в гораздо менее культурных столицах и нигде не видел, чтобы так любили писать на зданиях. Первое, что мне бросилось в глаза по приезду в Петербург – огромные буквы жуткой коричневой краской на одном из исторических памятников: «Я люблю Питер!». Круче было бы только «Вандализму - нет». Прямо по свежевыкрашенному фасаду. Однако же вернемся к случившемуся на улице Крупской. Улица это пролегает в районе, где в силу разных причин проживает масса граждан разнообразных национальностей. По их состоянию я уже давно оцениваю положение в стране. К примеру, местные наши дворники южных кровей года четыре назад передвигались по периметру с самодельной коляской, в которой возили метлы. Баррель нефти дорожал и скоро поддельная коляска была заменена на настоящую, вполне еще пригодную, чтобы возить какого-нибудь недовольного младенца. Потом на дворниках появились новые оранжевые жилеты, а затем веники из тополиных веток были обменяны на магазинные метлы из синтетических материалов. Перед самым кризисом мои дворники вновь поменяли транспорт – коляска была заброшена в мусоровоз, а вместо нее на дорогу выехала хромированная тележка из супермаркета. А потом грянул кризис и сейчас дворники в грязных оборванных жилетах ездят втроем на одном велосипеде «Урал», причем так ловко, что почти никогда не падают и метлы теряют не больше двух раз в час. Но не все любят дворников. В связи с этим на заборе часто сообщают, куда им следует уезжать – вдруг, забыли. Еще пару лет назад забор и стены были пропитаны иным дискурсом. Так, на пересечение улиц Бабушкина и Крупской – прямо на стене подсобного помещения, которое все время закрыто – как-то появилась огромная надпись "Путин - xyй". Однако, на следующий день в этой, с точки зрения редактора стилистически стройной конструкции, появились изменения. Слово "хуй" оказалось зачеркнуто, а поверх него появилось слово "красавчик". А еще через день поверх "красавчика" снова написали "хуй". Этот политический диалог продолжался около месяца, пока некто третий не сменил тему, написав «Матвиенко - блядь». Решив все остальные вопросы, район перешел к национальному. Сначала на заборе появилось «Русский, не бухай». Редкий русский при виде этого напоминания не свернул в магазин, а один совестливый человек, я слышал, жене сообщил, что он русский только наполовину, поэтому бухает сегодня в нем украинец. Но, в целом, все работающие люди, а особенно мои дворники-узбеки, были совершенно не против, если бы кое-какие представители российского генофонда и действительно бухали поменьше. Ну, или потише. Когда и как эта забота о русском человеке трансформировалась в новый крестовый поход, я не заметил. Но однажды я увидел то на одном, то на другом доме разные вариации на тему «кого бы еще побить, чтобы спасти Россию». И вот тут-то господь Бог (которого, по некоторым данным, выдумали неуверенные в себе интеллигенты) и показал свое чувство юмора. Рано утром я, стоя на остановке, зачарованно наблюдал, как три узбекских дворника белой краской замазывали свежий националистический призыв, дословно гласивший «Россия для руских!». Дворники были усталыми и грустными, но не от проявления нетерпимости, а от того, что какой-то идиот добавил им работы. И невдомек им было, что закрашивают они национально-лингвистический анекдот. И что другой анекдот – национально-исторический их ждет на другой стороне улицы Крупской. Там было написано «Власть белым» (мне кажется, Надежда Константиновна отказалась бы давать имя улице, если б знала, до чего дойдет). Ну, согласитесь, шикарное чувство юмора у мироздания. (25 Comments |Comment on this)
Thursday, February 17th, 2011
12:02 pm	Генералы Вагон метро, в котором я читал увлекательную книгу «Английский для лентяев», вдруг взвизгнул и резко остановился, отчего пассажиры посыпались друг на друга, не переставая разгадывать сканворды. Скоро все затихло, включилось аварийное освещение, а машинист сказал по радио нечленораздельное «Хрпртх!», что, судя по интонации, означало «Не беспокойтесь, мы сломались». Все стихло, и началась в нашем вагоне какая-то своя внутренняя жизнь. Кто-то интересовался, куда идет этот поезд, кто-то просил не пинать его «венецианское стекло» (из коробки выглядывала большая пузатая бутыль). Пара десятиклассников страстно целовалась, а старушка смотрела на них, не скрывая не зависти, ни презрения. «Пхрпхр!» - время от времени сообщал машинист, по тону которого можно было догадаться: все будет хорошо. И вдруг неожиданно посреди вагона, прямо рядом со мной, раздался громкий бас: «Товарищи, нам надо срочно организоваться! Давайте выработаем план! Я согласен возглавить операцию по нашему спасению». Я с удивлением обнаружил, что бас принадлежит невысокому гражданину в кожаном пальто, выглядывающему у меня из-под мышки. Невысокий гражданин ловко освободил вокруг себя пространство и начал призывать нас консолидироваться. Он назначил старушку своим первым заместителем и заставил ее звонить в МЧС, несмотря на то, что никакой связи под землей не было. Двум застенчивым узбекам наш генерал поручил ломать дверь. Сам он терзал кнопку связи с машинистом и вслух размышлял, в какую сторону выводить народ по путям. На наше счастье вдруг поезд оживился, мигнул всеми лампочками, вздохнул и мы поехали. Все обрадовались, и невысокий гражданин тоже, хоть и выглядел он несколько разочарованным. Это меня всегда поражало: отчего некоторые люди при первой возможности стремятся что-нибудь возглавить, над кем-нибудь покомандовать. Не лидеры как таковые, а вот именно командиры на часок. Чего им не хватает – похвалы или власти? Есть ли в них какой-то высший смысл и общественная польза, в этих гражданах? Я думал-думал, да так и не разобрался. Как-то я работал в одной замечательной конторе, с балкона которой был виден одинокий дом архитектурной модели «избушка». В нем жила многодетная семья. Каждое утро жена вывешивала на веревку выстиранное белье. И каждый раз рядом с ней оказывался глава семейства, который истерично указывал, что трусы должны висеть согласно строгой геометрии: от больших к меньшим. Он стоял и властно рисовал руками ровные треугольники. Однажды жена не выдержала и надела ему таз с бельем на голову. Это ничего не изменило. Видимо, его, как командира, не интересовало уважение войска. Помню, на курсах менеджмента мы играли в увлекательную игру без названия, Ее суть была проста до гениальности: в многолюдной команде запрещалось разговаривать между собой, а боссу при этом ставилась какая-то цель для всей группы. Общение шло через переписку, причем строго по иерархии: подчиненный мог написать только непосредственному руководителю. Иными словами, были разорваны привычные человеческие коммуникации. Все это закончилось полным провалом задания. Босс так и не смог объяснить задачу всем сотрудникам, и те принялись заниматься личными делами. Но самое интересное - в этом хаотическом движении появились несанкционированные командные центры: некоторые люди решили сами рулить процессом, забыв про цели и задачи. Мол, раз ими сейчас никто не командует, значит, они должны. И другие люди подчинились их напору, начали отвечать, делать какие-то реверансы. Но уже в следующем задании, где все было четко, скучно и понятно, амбиции стихийных командиров бесследно исчезли. Почему так? Все это напомнило мне замечательную историю про одного знакомого полковника. В свое время он служил в ОМОНе, потом подался в завхозы. Сколько я его помню, он ни разу в своей жизни не удержался, чтобы не отдать приказ. Что-то такое просыпалось в этом человеке, в любой мало-мальски экстренной ситуации. Судьба давала ему тысячу шансов возглавить бизнес, пойти в чиновники – и он их игнорировал. Но сразу же появлялся на первом плане, едва где-то образовывалось смятение чувств. Как-то, еще милиционером, он сидел в сауне с друзьями, и что-то сломалось: в сауну повалил горячий пар, дышать стало нечем. Другие едва успели открыть глаза, а полковник уже бежал по коридору, совершенно голый, в милицейской фуражке и призывно кричал невидимым истопникам: «Прекратить подачу пара!». И ведь действительно прекратили. (11 Comments |Comment on this)
Tuesday, January 18th, 2011
11:50 am	Искусство На третьем году семейной жизни жена перестала звать меня на показы мод, в театры и музеи, на шумные выставки молодых дизайнеров, мастер-классы по живописи и валянию из шерсти. В обмен на это внезапно обрушившееся счастье я получил реноме мягко говоря малокультурного человека, не особенно стремящегося к самообразованию. Теперь, в редкие часы покоя, я осваиваю старинное искусство валяния на диване. Могу уже давать мастер-классы. В сущности, я человек ко многому равнодушный, если не сказать черствый, но вот это "малокультурный" меня все ж задевает. Потому что я категорически не согласен, будто бы от посещения театров и музеев всякий человек непременно облагораживается и становится лучше. По мне иногда побелка потолков несет куда более важный культурный опыт, нежели осмотр картин импрессионистов. От побеленного потолка остается, во-первых, сам потолок, а во-вторых, ощущение полезного дела. Во время этого процесса можно многое обдумать - например, достаточно ли уже широк валютный коридор или откуда бедные сомалийские пираты берут вот эти космические суммы в своих требованиях. В общем, мозг напряжен, активен, он работает. А от импрессионистов, и уже тем более каких-нибудь примитивистов, у нормального человека только голова начинает болеть да руки опускаются - ведь совершенно непонятно, как вот это вот может стоить миллион долларов. Это ведь сколько всего можно побелить на эту сумму! Не скрою, против меня противостоит сильный враг - целая идеология, выдуманная легкомысленными людьми, склонными к простому созерцанию. Нет, мой опыт говорит: человеку, чтобы достичь просветления, вовсе не обязательно ходить на выставки и спектакли. Ни к чему хорошему это все равно не приведет. Я вот был трижды в театре, и трижды это заканчивалось скандалом. Первый раз я отправился туда в нежном возрасте, когда заканчивал школу. Чтобы получить зачет по культурологии, нас заставили обойти все городские музеи, театры, художественные выставки. Было приказано сохранять входные билеты - как свидетельство пусть формального, но окультуривания. В театре Драмы шла комедия положений на французской почве. Мы с товарищем мужественно просидели в буфете полчаса. Потом пробрались на пустой балкон. В этот момент я случайно задел недопитую банку из-под колы, забытую какими-то ценителями прекрасного. Банка свалилась вниз, но не упала, а тихо покатилась по карнизу балкона, методично расплескивая напиток на головы горожан. - Еб...! Бл…! Еб…! – по цепочке один за другим громко удивлялись театралы. Мы спрятались за стенкой балкона и сидели там довольно долго - пока нас не выгнал взашей администратор. Второй раз я посетил обиталище Мельпомены лет через пять - в театре драмы давали "Ромео и Джульетту". Среди прочего я отметил, что в первом акте Джульетта была в трусах, во втором - без. Я нашел в этом глубину мысли, дерзкий вызов канонической трактовке, но писать рецензию про трусы Джульетты (как о знамени современного театра) мне почему-то не позволили. Обозвали дураком, отправили на выставку сельскохозяйственной техники. В третий раз я побывал в театре на спектакле, ни названия которого, ни сюжета не вспомню. Меня разбудили овации, когда актеры уже вышли на поклон. Жена сидела рядом хмурая и потом полдня со мной не разговаривала. Хотя она зря это делала: некоторые, я видел, не проснулись даже от аплодисментов. В музее, конечно, лучше, чем в театре. В музее можно встать, походить. В конце концов, из музея можно незаметно убежать. Как-то я, еще житель Сибири, оказался проездом в Петербурге. Стоял собачий холод, по Невскому фланировали исключительно румяные финны, а все коренные петербуржцы попрятались у печек. Пройдя бегом от «Маяковской» до «Гостиного двора», я нырнул в случайную подворотню и вынырнул недалеко от Дворцовой. Шесть часов, до обратного своего поезда, я бродил по коридорам Эрмитажа, пытаясь согреться. Но грели только пышные фламандские барышни, да и то чуть-чуть и скорее душевно, чем физически. Я пересмотрел все полотна на два раза, пересчитал всю столовую утварь китайских императоров, заглянул в каждое окно – почему-то в каждом окне я видел одно и то же: бородатого мужика с медведем на поводке, они слаженно прыгали, чтобы не околеть. Вокруг меня по Эрмитажу ходили люди с белыми лицами, а на стульях с парчовыми спинками сидели седые старушки, печально кивая в такт своим заунывным мыслям. И до того мне стало тоскливо от этой картины, что я кинулся прочь из музея прямо в ленинградскую жгучую стужу. Вышел, попрыгал вместе с мужиком и медведем, купил пирожок с картошкой у пробегающей бабушки, хлебнул коньяку глоточек, и стало мне хорошо. Дело в том, что иногда человеку простая человеческая жизнь прекраснее любого самого высокого искусства. (23 Comments |Comment on this)
Thursday, January 6th, 2011
9:14 pm	"Разлюбил" 31 декабря отправился я мусор выбрасывать, а там уже все до нас выброшено. Ул. Крупской. Спб. Снимала Юлька. (19 Comments |Comment on this)
Thursday, December 2nd, 2010
11:01 am	Вопрос Если неожиданно напугать человека, который задумчиво бредет по лужам – ну, скажем криком «У-у!» - то, возможно, вы узнаете, что на самом деле волнует этого человека в жизни. Едва придя в себя, он сразу же превратится в злобного старикана или спесивого юнца и уже ни за что не признается, что его гложет. И если что и спросит у вас, так только как пройти на улицу Крупской или какая нынче ставка по ипотеке. Все это, как вы понимаете, наносное. На самом деле он вот о чем думает: • Почему, когда завариваешь чай в пакетиках, иногда вода из чашки потихоньку сбегает по ниточке пакетика на стол, а иногда - не сбегает? • И вот еще интересно - а если Змей Горыныч начнет петь, получится ли у него? Ведь головы то три, а тело (легкие и диафрагма) одно. • Женщины любят ушами - как это понимать исторически? В смысле - эволюционировали в процессе или от Евы? • Как русалке ехать на двухколесном мотоцикле? • Почему не остановиться никак, когда лопаешь пузыри на пузырчатой пленке? Почему их обязательно все уничтожить нужно? У меня в компьютере есть такой специальный файл, куда я записываю самые интересные вопросы, которые мне доводилось где-то прочесть или услышать. Таких накопилось уже больше тысячи. Первый вопрос я услышал в поезде, когда по просьбе проводницы будил нетрезвого пассажира в вонючих валенках. Он спал-спал и вдруг четко произнес, не открывая глаз: «Допустим, конь - и что, его бить теперь?». Я и тогда ему ничего не ответил, и сейчас не смогу. Да и вообще, практически ни на один вопрос из моего списка я не знаю ответа – просто потому, что это не имеет никакого особого значения. Есть такие вопросы, которые ценны сами по себе. Они ценны как свидетельства чего-то исчезающе важного – не то бескорыстной любознательности, не то божественного света. • "Рыжий, рыжий, конопатый, Убил дедушку лопатой!". Конопушки и убийство. Почему такой интересный поворот в песне? • Одинаковы ли чертики у разных алкоголиков? • Почему Наполеон, нападая на Россию, решил взять Москву, а не столицу - Санкт-Петербург? • С какой максимальной скоростью человек может бежать назад и в сторону? • У некоторых людей на лбу явно выступает крупная рельефная вена. Насколько плохо будет человеку, если такую вену перерезать и не останавливать кровотечение? Я подписан на несколько профильных сообществ, где люди задают друг другу разнообразные вопросы. На самом деле эти вопросы волнуют их куда больше годового отчета, инженерных коммуникаций и закупки говядины. Потому что там, в их идеальном мире, нет места ни планам, ни говядине, а есть только страсть к познанию мира. Как один мой знакомый фотограф однажды узнал про северный способ стирки: нужно залить грязные вещи водой с порошком и выставить на мороз. А потом вывалить лед с одеждой и разморозить: и все будет чисто. Фотограф кинулся проверять этот способ, несмотря на надвигающуюся ночь. Морозил белье до утра. Говорит, даже руки тряслись – до того было интересно, выстирается или нет. Говорит, выстиралось. Большинство вопросов дается нам утром для решения самой важной задачи: что нам от этого мира надо. Я чрезвычайно люблю прислушиваться, как отчаянно стучат по клавиатуре утром сонные сотрудники, забыв про остывающий кофе. Вот зашел человек, даже не поздоровался, не стряхнул с шапки мокрый снег, не снял пальто, а включил компьютер – и понеслось: тук-тук-тук-тук-тук. • Как течет кровь из отрубленной головы? Что, вся кровь вытечет через шею. Я права? • Если на тротуаре стоит голубь, то стоит он обязательно посреди лужи, причем с таким видом, как будто эта лужа - лучшее, что случилось с ним за эту осень. И даже если спугнуть такого голубя, то он все равно вернется в эту лужу и будет там стоять. Это вот они - голуби - почему? • Какой режим стирки предпочтителен для костюма Супермена из криптоновой ткани? • Почему когда покупатель приходит в магазин, ему продают дозатор автоматический. Но не автоматический дозатор, который он просил. Причем инструкция будет упорствовать до последнего: это именно дозатор автоматический. • Зачем давать животному имя, если все равно вы его собираетесь зарезать и съесть на какой-нибудь праздник? А потом человек просыпается окончательно, вспоминает, что он – ответственное лицо, моргает два раза и приступает к своим непосредственным обязанностям. Улыбается коллегам приветливо, эксплуатирует аппараты ксерокс и принтер, оптимизирует время и прочие ресурсы. Хотя все, что его по прежнему интересует в данный момент, это: • А вот поручень в общественном транспорте. Если, например, за этот поручень возьмутся все стоящие пассажиры и резко за него дернут, он отвалится? А если все на нем повиснут? • Есть ли конкретное название у фобии, когда ты боишься уронить мобильный телефон в жерло унитаза? • Если человека (взрослого) в течение года кормить только кормом для собак, но разнообразным, он умрет / заболеет / будет чувствовать себя нормально / или что? • Меня всю жизнь мама учила: чтобы вода при приготовлении пищи быстрее закипала, нужно ее посолить... А вчера вдруг задумался - а почему? • А если лечь на пол и долго плакать - умрешь? ( Ну и напоследок ) (106 Comments |Comment on this)
Wednesday, November 17th, 2010
10:31 am	Провал В одной капиталистической конторе нашли оригинальный способ воспитать в сотрудниках аккуратность – укоротили рабочие столы ровно вдвое. На оставшейся части уместился компьютер, телефон, лоток под документы – и все. Хочешь - не хочешь, а порядок будет. Даже грязную кружку поставить негде. Если б я знал об этом способе раньше, сэкономил бы кучу времени. А так пришлось мне с большим трудом приучать себя разбирать завалы на столе. И не то чтобы я был человеком недисциплинированным, и не то чтобы не следил за порядком. Но в какой-то момент вдруг ящик стола переставал закрываться, а на самом столе вырастали гигантские горы из листов и предметов. Все это когда-то казалось чрезвычайно важным, чтобы не выбросить. Среди чрезвычайно важного я однажды нашел на столе обломок шахтерской кирки и табличку «Старт». До сих пор не знаю, как они там оказались. Кирку я еще долгое время хранил в шкафу, а табличку использовал для обозначения начала процесса. К примеру, говорил супостату: «Пошел вон!» и показывал табличку «Старт». Замечательно работало. В другой раз на столе нашелся громкоговоритель. В жаркие дни, когда абсолютно все ушли в отпуск, я любил взять его и крикнуть в пустой коридор: «Граждане отдыхающие, просьба не заплывать за буйки!». Непостижимым образом рабочее место обрастало нелепыми вещами. Больше всего раздражали телефонные номера. Они были записаны на фирменных листочках, бланках с реквизитами, обрывках газет, салфетках и кусочках обоев. Беда состояла в том, что сами по себе эти номера очень быстро теряли всякую связь с абонентом. Что за особа Людмила Иннокентьевна? Кто такой Анатолий-газ? Для чего мне номер, напротив которого ясно написано: «Дима. Не звонить!». Как говорила моя племянница, не стол, а кладбище телефонных номеров. На столе стояли часы, которые я ленился переводить. Полгода они показывали правильное время, а полгода - шли на час вперед. В этом были и плюсы. Если ко мне приходил кто-нибудь жаловаться или просить денег, то смотрел на время, охал, что опаздывает, и сразу убегал. В какой-то момент я твердо решил со всем этим бороться. Перевел часы. Ежедневно в конце дня безжалостно выкидывал все со стола. Завел ежедневник, начал вытирать пыль – довольно регулярно, не менее трех раз в год. И привык. В какой-то момент я даже возомнил себя апологетом порядка и начал прививать каждому встречному рабочую дисциплину. Я назойливо стыдил сотрудников, прятавшихся за кипами газет и документов. Но особенно меня радовало, что бесследно пропали номера телефонов на обрывках бумажек. Однако скоро меня ждало настоящее разочарование. От безделья в торамвае, вместо того, чтобы как нормальные люди ковыряться в носу, я зачем-то начал просматривать контакты в мобильном телефоне. И почему я раньше ни разу не смотрел, что там записано?! Среди совершенно незнакомых мне Иванов Леонидовичей, Елен и Федоров попадались странные аббревиатуры - С.К., МТР, мудеп. Что-то я смутно припоминал – в частности, мудеп – это «муниципальный депутат», оставшийся без имени и фамилии. Вопросы одолевали меня. Знакомы ли между собой «Дима Леша» и «Игорь Тимур»? Действительно ли «Иван вода», а «Кристина дерево»? Как они проникли в мой телефон? В телефоне обнаружились три потрясающих абонента: «й», запятая и «Я». У меня не было ни малейших догадок, кто это. Я время от времени побаивался, что неожиданно позвонит запятая. Но что-то пока не звонила. И вот что самое интересное: Я переехал за три тысячи километров, сменил номер, один телефонный аппарат потерял, другой сломал, а на днях искал нужного абонента – и встретил всех: и мудепа, и «Я», и запятую. Как так? Рано, значит, я победу-то праздновал. Думаю вот – может, телефон распилить? (14 Comments |Comment on this)