Презумпция

Лег на вторую полку, устроился поудобнее, открыл бутылку «Ессентуков». Вдруг слышу:
- Вы сейчас на меня пиво прольете!
Я высунулся из укрытия: подо мной ехала дама лет пятидесяти, строго-выглаженная, с осанкой. От нее благоухало двумя-тремя высшими образованиями.
- Извините, - я не удержался. – Если вы все наперед знаете, не подскажете, как «Зенит» с «Уралом» завтра сыграют?
Дама тяжело вздохнула и уткнулась в книгу. На обложке было написано «Сборник крылатых латинских выражений».
- Хам, - сказала она, не поднимая взора. – Если вы на меня что-нибудь прольете, я напишу на вас заявление в полицию.
- Дура, - снова не сдержался я. - Дура лэкс, сэд лэкс.
Через пару часов мы помирились. Дама оказалась приятной собеседницей. Рассказала, что работает библиотекарем, едет к матери.
- Но вот с чего вы решили, что я на вас пиво пролью? – поинтересовался я.
- Потому что такое случается!
- Часто?
- Со мной - один раз, еще в юности. Но какая разница? До сих пор неприятно.
Я хотел спросить, при каких условиях дама готова будет простить человечество в лице неаккуратного любителя пива, но тут пришла проводница: пропало два подстаканника. «У вас, женщина, лицо интеллигентное, - говорила она моей собеседнице, - Такие обычно и воруют. А вам, - обращалась она ко мне, - сам бог велел показать мне сумку, а не то из поезда не выпущу». Подстаканники нашлись в купе у проводницы: обсчиталась.
«Ну, а что, я ее понимаю, - оправдывала проводницу библиотекарь. – Верить-то сегодня никому нельзя. Сегодня тебе начальство руку жмет, а завтра категорию снимет. Или вот, например, соцработники – вы думаете, они за стариками нормально ухаживают? Куда там, ленятся! И все только думают, как бы квартиру на себя переписать. Мужчина, куда вы прете со своей колесницей! Что за народ, вечно им вперед других пролезть надо!».
Последние фразы относились к нашему соседу по купе и его чемодану. Сколько ни пытался сосед объяснить, что выдвигается вперед, чтобы не создавать заторов, дама не поверила в его бескорыстие. Чемодан дважды падал ей в ноги, но тоже тщетно.
Библиотекарь покидала вагон со словами: господи, когда это все закончится, ад, ад…
С этими же совами на вокзале меня встречал друг Леша: за полчаса он трижды предъявлял документы разным правоохранителям. В машине я ему пересказал наши вагонные споры.
«Козел драный! Прости, это не тебе, - отвечал друг Леша. – Вон, мужик на девятке не в свой ряд лезет… Что касается библиотекарши, то… Курица, права купила, ездить научись, обезьяна! Так вот, что касается библиотекарши, то это просто есть такой тип людей… Ты видел, какой «Лексус» прошел? Рожа у водилы – бандос, наверное… Такой тип людей, говорю, которые считают, что все вокруг пытаются их обмануть, кинуть на деньги, ограбить, изнасиловать, отобрать наследство, заманить в секту… Смотри, где гайцы затаились, козлы… Ну, так вот, короче, все пытаются их обмануть, и вообще, человек человеку заведомо волк… Вот скотина, в объезд по обочине пошел, пусть постоит теперь! Короче, трудно убедить их, что есть в мире хорошие люди. И ничего тут не поделаешь. Ну, ты же слышал про Петиного дедушку».
Петя – наш однокурсник, серьезный человек, бизнес-тренер. Его дедушке Илье Владимировичу под восемьдесят. Бодрый старик: грибы, рыбалка, домсовет. Очень не любит проявлений беспорядка и несправедливости. На днях выглянул он в окно – а там, как назло, беспорядок и несправедливость: какой-то хам поставил машину прямо у подъезда – так, что дверь припер, не войти, не выйти. Время идет, машина стоит, дедушка сердится: совести у людей нет.
В сердцах Илья Владимирович наливает в полиэтиленовый пакет воды, завязывает, высовывается в форточку... С четвертого этажа пакет громко падает на крышу автомобиля. Никакой реакции. Как в сказке, трижды бросал дедушка пакеты. В конце концов, позвонил в ГИБДД. «Непорядок, - говорит, - стоит машина у подъезда - весь проход перегородила». «Да, мы в курсе, - отвечают в автоинспекции. – Там мужчина в аварию попал, тормоза отказали. Ждет инспектора».
Петя, узнав подробности этой истории, разозлился: «Дед, а если бы ты стекло разбил, по голове кому-нибудь своим пакетом попал? Что за методы? Что за детский сад? У нас, что, деньги лишние?». «Я больше не буду», - только и ответил дедушка.
«Вечная, вечная война, - вздыхал Петя, - И ведь можно было спуститься к машине и спокойно все выяснить. Но зачем? И так все ясно: кругом враги. Презумпция виновности. Ад, ад».

Профанация

– Слушай, что такое профанация? — поинтересовался с утра ребенок.

Я обрадовался и даже слегка заблагоговел: хороший, умный вопрос, не то что вчерашнее «поллюция и полиция — это однокоренные слова?».

– Профанация, дорогой мой, это просто. Ну например…

Я начал было рассказывать, что начальник мой вчера делегировал трех лучших работников участвовать в смотре-конкурсе, посвященном пропаганде здорового образа жизни, а в качестве поощрения купил им ящик армянского коньяка. Это был хороший пример профанации, однако существовало «но»: я сам был среди лучших работников.

– Нет, ну это не совсем профанация, — сказал я. — Вот лучше другой пример, из прошлого. Давным-давно я участвовал в соревнованиях по шахматам. Между прочим, отстаивал честь школы…

Я хотел рассказать, как в нашу сельскую школу поступило распоряжение провести отбор среди учащихся пятых и шестых классов и отправить самого перспективного шахматиста на районную олимпиаду. Обнаружилось, что из 30 человек в шахматы умеют играть двое: я и сын тракториста Гапонова. Да и то Гапонову пришлось поверить на слово: он на днях испытывал парашют из четырех зонтиков и сломал сразу обе руки, поэтому фигуры двигать не мог.

Я же играл в шахматы от силы раз пять, но звание чемпиона школы затмило разум. Это был горький опыт: первые две партии районных соревнований я продул секунд за сорок. И хотя потом сориентировался и моя тактика нелогичных, ошеломляющих ходов принесла в зачет школы две ничьих, хвастаться тут было определенно нечем.

– Впрочем, это тоже не показательный случай, — вздохнул я, — а вот в университете…

Я хотел рассказать, как на первом курсе нас призвали участвовать в бунте против монетизации льгот. Поставили перед выбором: кто не демонстрирует общественное презрение, тот учится. Все, конечно, выбрали льготы. Единственное условие, которое поставил оргкомитет перед участниками демонстрации, — какая-нибудь атрибутика: плакаты, растяжки, флаги.

Мы с другом Собакиным и еще тремя прогульщиками узнали об этом требовании за пять минут до старта колонны. Кинулись по аудиториям, в шкафу обнаружили портреты, некогда украшавшие вуз. Кому-то достался улыбчивый добряк (Королев), кому-то — статный бородач (Курчатов), Собакину — Железный Феликс, мне — дырявый противогаз. В общем, мы попали во все фотохроники. В прессе наших Дзержинского и Курчатова назвали «последним предупреждением власти», под фото с противогазом стояла подпись: «Студенты задыхаются от непродуманной социальной политики».

– Ох нет, — решил я не портить легенду о своей врожденной сознательности, — это тоже никуда не годится. Давай возьмем что-то отвлеченное, бытовое. Например, техосмотр… Или типичного инспектора ГИБДД… Или справку в бассейн… Или жилищную программу «Молодая семья»… Или, например, мы с тобой пошли покупать тебе подарок в магазин игрушек: ты хочешь лопату и робота, а купим-то мы тебе все равно настольный хоккей, потому что так хочу я. Или тендеры! Современное искусство! Патриотическое воспитание! То, как ты убрал свою комнату!

– Я уже опаздываю в школу, — кинулся собирать портфель ребенок.

– Миражи, иллюзии, искажения! Все, все не то, за что себя выдает! — я еще полчаса не мог остановиться: накипело.

Собирательство

- Извините, пожалуйста, - раздалось из чемодана, - Не могли бы вы немного подвинуться?
Я вскочил. Чемодан самостоятельно отъехал на полметра и вслед за ним из-под вокзальной лавки вылез благообразный старичок – весь в белом.
В руках он держал десятирублевую монету. На обратной ее стороне был отчеканен город.
- Касимов, - улыбнулся дедушка, - У меня такой как раз нет. Вот же повезло!.
Когда смешной старичок перестал радоваться и ползать, он превратился в Игоря Александровича, научного сотрудника сельхозакадемии, специалиста по мелиорации.
С недавних пор ученого охватила страсть коллекционирования монет.
- И ведь никогда ничего не собирал! – удивлялся Игорь Александрович, - Только жен. Пять раз женился, - сообщил он не без некоторой гордости.
Эту историю я рассказал своему товарищу Славе.
- Фигня, - сказал Слава, - Вот у меня сосед коллекционирует трамвайные билеты. У него их ровно миллион штук. Занимают четыре ящика.
- Врешь ведь! – не поверил я, - Зачем нормальному человеку четыре ящика трамвайных билетов!?
- Да какой он нормальный? - удивился Слава, - Педобраз мудо!
- Кто? - не понял я.
- Педагог дополнительного образования муниципального учреждения дошкольного образования, - ответил Слава, - Они там все странные.
Историю о том, как педобраз мудо собрал четыре ящика трамвайных билетов, я поведал за обедом коллегам Мише и Антону.
- Фигня, - сказал Миша.
- Подумаешь, - добавил Антон.
- Вот мой троюродный брат коллекционирует квартиры с эркерами, – продолжил Миша, - У него их четыре штуки в разных районах!
- Почему с эркерами? – не понял я, - И главное – откуда деньги?
- Он от эркеров голову теряет, - туманно объяснил Миша, - К тому же у него агентство по недвижимости.
- Подумаешь, - снова повторил Антон, - А я спичечные коробки двадцать лет собирал. У меня было сорок полных серий! Зоопарк, велосипеды, Гагарин, театры, голые бабы…
От воспоминаний Антон даже всхлипнул:
- Я из-за них от поезда отстал! Гляжу – коробок на скамейке лежит. Выскочил на перрон, запнулся, пока поднимался, проводник дверь закрыл и все – ушел паровоз.
- А что за этикетка-то была? - спросил я.
- Про то, что самолет доставляет в 5-6 раз быстрее поезда, – ответил коллега, - Фабрика «Пролетарское знамя».
История о том, как спичечная этикетка о пользе самолетов заставила коллекционера догонять поезд на такси, совершенно не впечатлила моего непосредственного начальника Н.
- Фигня, - сказал Н., - Вот наш дизайнер коллекционирует баб – по одной новой в год, поэтому мы ему традиционно дарим на день рождения хоккейный свитер с порядковым номером. Нынче ему уже 44... Или вот знаешь ли ты, что наш главный корректор Вениамин много лет собирает словарь сложносоставных слов? «Койко-день», «человеко-час», «пассажиро-километр» и прочее свинопоголовье. Вот у него коллекция – так коллекция».
Я, честно сказать, не знал.
- Зачем ему это? - только и смог спросить.
Н. пожал плечами:
- Страсть такая. А зачем люди пивные подставки собирают? Зачем наш завхоз старые ключи копит?
История про старшего корректора потрясла меня настолько, что я отправился к нему с подарком.
- Здравствуйте, - сказал я, - Есть у вас в коллекции «грызунонепроницаемость»? Только что встретил в сообщении Роспотребнадзора.
- Вот спасибо! - обрадовался Вениамин, - Это вам Н. про мое хобби рассказал? А вы знаете, - вдруг прошептал он, - что Н. тоже кое-что собирает. Мы с ним часто обмениваемся, так сказать, экспонатами.
- А он что собирает? - я тоже перешел на шепот.
- Глупые вопросы, - сообщил корректор.
Я понял, что это намек.
- Нет, серьезно, - продолжил шептать Вениамин, - У него коллекция из 16 тысяч глупых вопросов. Ну, например, одинаковы ли чертики у разных алкоголиков? Или есть ли бомжи на Крайнем Севере? Он их специально ищет на форумах. Это так увлекательно!

... Марки что ли начать собирать, - думал я, возвращаясь в кабинет.

Месть

Был я недавно в местной командировке, ужинали мы в ресторане. Среди группы разнообразных редакторов выделялись два немца из Мюнхена. Говорили они очень громко и умели мгновенно краснеть. За каким таким опытом германцы прибыли в Россию, я так и не понял. Впрочем, удивили меня не они.

В самый разгар, где-то между обсуждением стратегии развития региональной прессы и песней про ходьбу с конем по полю вдвоем, немцы отлучились в туалет. Едва они скрылись за дверью, как главный редактор из Новосибирской области стремительно схватил солонку и в два счета посолил пиво заграничных товарищей. Порядочно посолил, от души.

Солидный человек, между прочим, бывший член Совета народных депутатов.

– Получите, гады, за дедушку Леву, — искренне радовался он. — Никто не забыт, ничто не забыто! Будем мстить — так ведь, мужики?

Мужики, среди которых были и дамы, послушно закивали.

– А что с дедушкой Левой? — поинтересовался я.
– Погиб на Курской дуге, — объяснил редактор.

Он хотел еще что-то рассказать, но тут вернулись фашистские захватчики и, как ни в чем не бывало, выпили свое пиво. Они даже не заметили, что это было холодное блюдо мести. Редактор из Новосибирской области был убит.

– Надо было слабительное подсыпать, — шепнул он. — Давай, ты их в следующий раз отвлечешь.
– Нет уж, нет уж, — отказался я. — Извини, дружище, у меня бабушка — немка.

Редактор поперхнулся.

– Но дедушка — кавалер трех орденов Славы, — добавил я.

Редактор задумался.

– Тяжело тебе, — сказал он через минуту. — Ладно, сам справлюсь.

Слава богу, не справился.

Поразительное дело, из всех более-менее приличных пороков я совершенно лишен мстительности. Эта добродетель досталась мне не просто так, а вследствие лени. Закон мирового равновесия суров, но справедлив, полагаю я. Если уж мой обидчик — конченый мерзавец, то и безо всякой помощи он упадет в выгребную яму или потеряет чемодан. Это очень удобная жизненная позиция, совершенно не требующая никаких усилий. Однако все вокруг считают иначе. Месть отчего-то стала синонимом смелости, преданности — и делу, и человеку. Месть накладывается на месть, и я прямо вижу, как сначала мстят, а потом придумывают за что.

Вот дембель С. уложил в постель дочь козла-комвзвода — это называется «нанес ущерб». Вот интеллигентная старушка платит за проезд в маршрутке мешком копеечных монет, приговаривая: «Хоть полчаса их считай. А не нравится — уезжай в свой Ташкент». Вот полная женщина в телогрейке сыпет на крышу «ауди», из которой всю ночь пел Эминем, хлебные крошки — она прочла в газете, что птичий помет здорово разъедает краску. Вот кассир в банке, которого только что отчитали за медлительность, отказывается отвечать, отсылая всех к стойке информации. И так далее. И так далее.

Читать всё: http://www.mhealth.ru/blog_redakcii/1399115.php#ixzz2enjS0cDt

Танец

Детская площадка. Песочница. В ней — две девочки: Лиза в красном комбинезоне, Маша — в желтом. Лизина мама сидит на дальней от песочницы скамейке, курит, заботливо выдыхая дым в сторону школы. На ближней скамье — Машина мама, с ней обе ее страсти — телефон и чипсы, и она попеременно им отдается:

— Хрум-хрум-хрум-але, Мариночка.

Из антуража — горка, пара качелей, лесенка, турник. Тихо и хорошо.

Вдруг из песочницы раздается плач.

- Аааа! — заливается Маша в желтом комбинезоне, — Ааааа!!!

На голове у Маши ведро с песком. Если его снять, получится куличик. Собственно, в этом и заключается цель Лизы в красном комбинезоне. Чтобы куличик получился ровный, она стучит по ведру лопаткой.

- Доча, ну что ты стоишь! — появляется Машина мама. — Что ты хнычешь? Защищай себя, доча. Насыпь ей в ответ песка! Надень ей ведро на голову! Не стой!

Маша перестает плакать, скидывает со своей головы куличик, зачерпывает в лопатку песка и технично засыпает его за шиворот подруге.

- Аааа! — теперь уже заливается Лиза. — Ааааааа!!!!

Из нее струится песок. Появляется Лизина мама.

- Лисенок, — ласково говорит она, — возьми себя в руки. Девочка насыпала тебе песка? Насыпь ей в ответ.

- Это еще почему? — Машина мама сильно возмущена. — Ваша первая начала, моя ответила. И хватит.

- Вот пусть теперь моя ответит — тогда и хватит, — заявляет Лизина мать. — Лисенок, умей постоять за себя. Как я тебя учила?

Лиза ловким приемом валит Машу в песок.

- Молодец!!! — радуется родительница. — Получилось!!! А! Вот теперь хватит. Моя дочь за себя постоит.

- Маша, вставай, — ее оппонентка явно озадачена. — Доча, не сдавайся. Толкни ее, Маша. Дай ей лопаткой.

- Лиза, встань в стойку. Как я тебя учила?

- Маша, навались весом!

- Лисенок, подножку!

- Доча, так ее, лопаткой! Умничка! Не давай себя обижать никому.

- Какая-то она у вас агрессивная.

- А ваша? Она еще и лопоухая.

- А ваша — толстая.

- А ваша — как глист.

- Сама ты глист! Рот закрой!

- Сама закрой! Или я тебе его закрою…

- Ах ты…

Лизина и машина мамы, словно в танце схватив друг друга за руки, странно переплетаются и, в конце концов, валятся в песочницу. Их дочери ликуют.

Дальше - здесь.

Обряд

У нас была веселая свадьба – всем бы такую. Мы встали в шесть, поехали через весь город в ЗАГС, шел дождь. Жена промочила ноги. Я кое-как перенес пафос регистрации. Наконец, зазвучала легкая музыка, мы решили, что все, можно поздравлять друг друга, громко петь и задорно плясать. Но нас быстро уняли: оказывается, играл гимн Петербурга. В общем и целом, приятные воспоминания. Главное – никаких обрядов.

Нет в мире большего зла, чем свадебные ритуалы – все эти выкупы, поезда, ряженные, кража туфель и катание тещи – все придумано только ради того, чтобы испортить праздник, поссорить молодых. Точно говорю. Я присутствовал на трех обрядовых женитьбах, и ни одна не обошлась без приключений. На первой муж отказался выкупать невесту у друзей. «Друзья, - заявил он, - невест не крадут». Друзья поняли, что напортачили, заперли молодую в подсобке и пошли мириться. Вспомнили про нее часа через два. Был скандал.

На другой свадьбе зять, катая по традиции тележку с тещей, оступился на дачной дорожке и свалил родственницу в компостную яму. Она не поверила, что случайно. Был скандал.

Но окончательно сформировала мои взгляды на брачную церемонию третья свадьба. Бракосочетались Алена и Миша, оба – молодые преподаватели университета, люди широких взглядов, ценители свобод. Они давно жили вместе, презирая формальности. Пожениться их попросили мамы - тем наивно казалось: от этого заводятся внуки. Мамам хотелось «чтобы как у людей». Мамы наняли лучшую свадебную ведущую в городке. Они собрались втроем и придумали сценарий – по сценарию на выходе из ЗАГСа молодых ждал каравай…

- Кусайте, - сказала ведущая, - и помните: кто больше откусит, тот и будет в доме хозяин.

Миша и Алена беззаботно улыбнулись друг другу: чушь да предрассудки…

- Кусайте, - повторила ведущая, и было в ее строгости что-то от дуэльного «сходитесь».

Миша взял каравай в руки, повертел его, понюхал печеные вензеля, цокнул языком, вздохнул, и вдруг неожиданно резво накинулся, стал вгрызаться в самую середину, роняя под ноги крошки и вензеля. Алена смотрела на мужа, ошарашенная, и только часто моргала.

Наконец, она очнулась, побагровела, сдула со лба локон и прохрипела:

- Теперь моя очередь.

Миша протянул ей потрепанный каравай. Казалось, его (каравай) покусала лошадь.

- Это вот так ты, значит, – бормотала Алена, - Это вот так ты решил. Ты у нас главный, да? Диктатор херов! Главный, да? Поруководить захотелось? А я что? Я покорная, я дома сиди, детей рожай, посуду мой? А он, значит, хочу с друзьями в баню, хочу - на рыбалку, да? Главный, мать твою! Я, значит, подчиняйся, я, значит, второй сорт… А вот хрен тебе!

На этих словах молодая супруга склонилась над караваем, и медленно – сначала, казалось, что она и вовсе передумала – очень медленно стала открывать рот. Он становился все шире и шире, в челюстях что-то щелкало, и когда рот занял пол-лица, а глаза оказались так крепко зажмурены, что выступили слезы – она нырнула в каравай и быстро вынырнула. В нем зияла огромная дыра.

- Херасе! – восхищенно выразился баянист.

Миша понял, что проиграл.

- Не-не-не! – закричал он, вырывая каравай из рук жены, - Это не считается! Это были тренировочные заходы. Теперь по-настоящему. – Мишино подсознание, подгоняемое злостью, меняло его речь как раскладку на клавиатуре, - Это ты что, хочешь мне предъявить, что ты у нас типа главная? Ты попутала, марамойка. Если бы у бабушки был член, она была бы дедушкой, слыхала такое? Я буду все решать, всекла?

- Я че-то не понял, - зашептал рядом свежеиспеченный тесть своему брату, - Он че, наезжает?

Тот неуверенно пожал плечами.

- Ну-ну, тихо-тихо, успокойтесь, вы оба будете главные, - предприняла примирительную попытку ведущая, - Пойдемте прыгать через веревку. Ну его, этот каравай.

- Не-ет, - Миша вошел в раж, - Я буду главный! – он посмотрел на хлеб с ненавистью и начал демонстративно его жрать, глотая куски – точь-в-точь как голодная дворняжка.

Страшное зрелище.

Ну, и само собой, был скандал.

Вранье

В 90-е он ходил на встречи обманутых вкладчиков «МММ», не имея к ним никакого отношения. Распалялся в толпе: «Доколе они будут над нами издеваться! А ну айда в администрацию!». А когда толпа бежала громить администрацию, Собакин тихо линял.

Все это не помешало ему состояться в жизни и профессии, стать прекрасным редактором. Но время от времени Собакина накрывает. Недавно он чуть не довел до обморока бухгалтера Валентину Афанасьевну, впечатлительную даму предпенсионного возраста. Зачем-то сказал ей, что завхоз Пташкин помер. Утонул в бассейне. В доказательство сунул под нос собственные плавательные принадлежности. И она поверила.

Вчера я слышал, как Валентина Афанасьевна рассказывала коллеге: «Сплю плохо, все какие-то ужасы снятся. На днях в магазине снова Пташкина видела — ну того, который утонул в бассейне! Ох, доконают меня эти видения. В магазин приду, глаза закрою — и не открываю, пока моя очередь не подойдет».

Про детей и вранье

Аист

Недавно в одном филиале уважаемой международной компании во время производственного совещания все присутствующие наперебой острили и задорно хихикали. Вопрос на повестке дня между тем стоял серьезный. Дочь замдиректора Инны – барышня пяти лет – вчера поинтересовалась, откуда берутся дети. Инна была совершенно не готова, к тому же она пересаживала в этот момент орхидею – в общем, орхидея пересела на голову Константину – черному пуделю, а дочери Инна пообещала все объяснить завтра. То есть уже сегодня.
Инна не знала, с чего начать.
- Может, все-таки аист приносит? – предложила финансовый контролер Надежда.
- Ну, допустим, – нервничала замдиректора, - А аист откуда взял? В капусте?
- А ты скажи, у него всегда с собой есть! – веселился IT-директор Паша, - Или нет, скажи лучше, что из роддома принес! Это хоть отчасти правда.
- Не смешно, кстати, - одернула его секретарь Алиса, - В детстве мама сказала, что меня ежик принес из специального детского дома. И я долго плакала, потому что думала: мама с папой меня не любят, просто отказать ежику не смогли. До самой школы мучилась, пока второгодник Бирюков не показал, какой ежик детей носит.
- Какой аист? Какой на хрен ежик? Какая капуста? Вы чего? – неожиданно перестал зубоскалить IT-директор, - А когда ребенок на улице тетку беременную увидит – вы что скажете, она пельменей объелась? Правду говорить надо – папа с мамой того-сего трам-парарам и вот – получился ты.
- Трам-парарам, - передразнила его финансовый контролер Надежда, - Сам-то небось сыну сказки про аиста рассказывал.
- Вовсе нет, - обиделся Паша, - Я сыну сказал «поди-ка у матери спроси», а вот она, дура, наплела, что его под елкой нашли. Дед Мороз подложил. Слава богу, он летом в деревне насмотрелся на брачующихся животных - вернулся просвещенный. В деда Мороза верить перестал. Нам тоже.
- А нам с братом в детстве говорили, что детей боженька выдает за особые заслуги перед отечеством, - встрял логист Толик, человек очень сентиментальный, - Я тоже дочке говорю, что ее ангел в маму вдохнул.
- Умора! – захохотал IT-директор Паша, - Буду теперь так говорить: вставай, мой ангел!
- Есть еще варианты? - замдиректора Инна постучала ногтем по столу, - Коллеги, мозговой штурм! Чтобы внятно и без всякого натурализма. Детей из магазина отметаем – господи, как я боялась, что меня вернут в ЦУМ и возьмут девочку получше! Никаких магазинов, почты, фабрик по производству детей. Никакой капусты, и прочего сельского хозяйства в мегаполисе, а то моя племянница думала, что ее в квашенной капусте обнаружили, в супермаркете… Что еще? Слава, Ирочка…
- Мне родители сказали, что ребенок получается от поцелуя, - покраснела бухгалтер Ира, - Из-за этого я страшно боялась целоваться – вдруг забеременею. Призналась маме. Она посмеялась и говорит – целоваться мало, надо еще спать вместе. И я стала бояться спать с кем-то. В детском саду объяснили, что к чему. Я, конечно, не поверила, что мама с папой способны на такую гимнастику – особенно папа, инженер теплосетей. Но потом привыкла. А своим я говорю, что дети берутся из таблеток. От красной девочка заводится, от синей - мальчик.
- Верят? – заинтересовалась Инна.
- Не знаю, - вздохнула Ира, - Я на всякий случай анатомический атлас подбросила в туалет.
- Слава? Ну, а ты как выкручивался? – обратилась замдиректора к дизайнеру Славе, про которого было известно, что он отец четверых детей разного пола.
- Да никак, - ответил Слава, почесав курчавую бороденку, - Как есть объяснил. Чего врать-то! Вот, говорю, дети, член, вот влагалище, вот половой акт и прочие сперматозоиды.
- А они? – с ужасом прошептали одновременно Ира, Инна, Надежда и Алиса.
- Они говорят: спасибо, папа, мы уже знаем. Так, это понятно! Они ж кто в девятом, кто в одиннадцатом классе уже!
- Фу ты, - выдохнули Ира, Инна, Надежда и Алиса, - Мы же про маленьких…
- А, маленьким я говорил так: «не помню уже».
- Ладно, - прервала дискуссию замдиректора Инна, - Спасибо за помощь, друзья. Буду думать.
Вечером всем присутствовавшим на совещании пришла SMS от замдиректора: «Дочь спрашивает: а кто приносит аиста?».

Зож

"Хорошо, что вы нормальный, - сказал мне хирург после того, как разрезал абсцесс на ноге, - А то знаете, я ведь с ними, – он кивнул на дверь, за которой притаилась небольшая очередь человек на пятьсот, - с ума схожу".

Отчего хирург записал меня в нормальные, я точно не понял. Видимо, из-за лени: я не вызвал скорую, не поехал в больницу, не стал ждать нового обезболивающего, согласился сам все купить и обработать – то есть вел себя так, как должен себя вести идеальный больной в представлении нашего хирурга.

"Очень мало стало нормальных пациентов, - вздыхал он, заполняя больничный лист, - Все больные больны на голову".

Эти же слова, только про врачей, я только что слышал, стоя в очереди. К сожалению, больничные дают только в районной поликлинике.

«Все врачи идиоты, даже психиатр, - уверяла энергичная женщина, инженер Водоканала, - Окулист мне говорит «у вас зрение погуляет и вернется». Как вам диагноз? А если, блядь, не вернется? А ну как, блядь, загуляет?»

«Я, значит, назначаю лекарства – они просят другие, «получше», – распалялся хирург, позабыв про мой больничный, - Мол, мы люди современные, на здоровье не экономим. Говорят: «Давайте самое-самое». Ну, я и выписываю препараты, которые в стране не продаются – пока ищут, у большинства ум появляется. А бывает, и болячки проходят. Но - непостижимо! - они умудряются за аспирином в Израиль ездить!».

«Нашему терапевту недавно 80 лет исполнилось, - рассказывал студент-хипстер по другую сторону двери, - Я ей: «в груди болит», а она мне: «Все пройдет, мой хороший». Я ей: «Может, анализы сдать» - «Ну, сдай, мой хороший». Прихожу через три дня, она прямо с порога: «Нет у тебя сифилиса!». Я прямо на пороге и сел. Новость, конечно, хорошая, но неожиданная. К тому же, причем тут грудь. «Грудь, - говорит, - Не причем. Но сифилиса, судя по анализам нет. Так что иди домой, мой хороший».

«Ходит тут одна с артритом, - шептал хирург, смотря на дверь, - все пытается уличить меня в некомпетентности. Начитается интернета – и: «Это не артрит, это фибромиалгия!» Или еще какая-нибудь невралгия седалищного нерва. Вот чем, скажите, ее артрит не устраивает?»

«По анализам кишечная бактериальная инфекция, - вздыхала в коридоре барышня лет тридцати, учитель, - А врач выписал противовирусное! Я спрашиваю: где логика? А он: бактерии, вирусы – не один ли хрен, все одно и то же»

«Наказал – поливать повязку антисептиком, – хирург снова оторвался от заполнения листа. – И что? Заражение. Ему бабушка, видите ли, посоветовала мясо прикладывать. Я спрашиваю: объясните, почему вы послушали не врача, а бабушку – это же, по крайней мере, неразумно. А он говорит: доктор, ее методы всегда работали – и если капусту к шее привязать против кашля, и если в керосин ноги опустить – от насморка. Так что, с какого хера мне бабушке не доверять!».

«Она мне говорит: «У вас проблемы с сердцем, это возраст», – хохотал румяный водитель панелевоза, - Какой, спрашиваю, возраст – мне всего 32 года! Пошел к другому терапевту. Она послушала, на УЗИ отправила: похоже на защемление нерва, записывайтесь на операцию. Я пошел к знакомой в клинику, там говорят – поджелудочная! Вот думаю, в четвертую идти или из этого выбрать?»

"Оооооо... Какой сладкий вонючий воздух, какое прекрасное серое небо, как здорово поют птицы», - думал я, вырвавшись из застенков районной поликлиники. Отковыляв на безопасное расстояние, обернулся на ее серое здание и перекрестился пятнадцать раз, твердо приняв решение вести теперь исключительно здоровую жизнь.